Приблизившись к двери Ясень с немалой силой застучал, от чего ссохшаяся от старости дверь заходила ходуном, скрипя от натуги. На мгновение над двором нависла тишина, полная тревожного шепота ветра, заставляющего сердце сбить свой ритм. Из избы послышались быстрые шаги, и деревянная дверь рывком распахнулась.
На пороге дома стоял коренастый мужичек. В руках он держал крепко сбитый топор, а на лице его еще можно было увидеть следы сна.
Без слов, не отводя глаз от лица хозяина, Ясень достал из-за пазухи потертый временем серебряный символ в виде острой «d», заставляя мужика разом обмякнуть. Опустив оружие, он без возражений отошел, пропуская незваного гостя внутрь.
***
- Скаже, отечь, происходит ли у вас что-то необычное? Может люде пропадаѫт?
Яс сидел на длинной лавке за обеденным столом, на против старосты, который судя по мешкам под глазами, не сомкнул глаз с тех пор, как охотник за гнилью постучал в его дверь. Заслышав вопрос, он заметно напрягся и как-то не по-доброму взглянул на гостя, стараясь избежать пронзительных глаз.
- Ну пропала пара человек. Ну мож больше, чем в прошлом году. Ну так и шо? Сейчас чай зима за окном. Нету у нас никаких чертей тута, а коли хотите поживится, да поохотится, у нас в лесу тварей полным-полно. Людей моих не трогайте. Живём сколько лет спокойно и дальше хочу, шоб так и было. – Глаза старейшины бегали по столу, стараясь зацепится за что-нибудь, выдавая Ясеню, что человек перед ним никогда в своей жизни по-крупному не врал.
Яс и думать не помнил, кто пять лет назад был старосты Омутов, но смутно представляет себе седые волосы и крупное лицо. Для Бодура эта возможно была первая встреча с Кровью господней, и Ясеню было немного интересно почему он решил начать ее со лжи.
- Отечь, если деревня готова заплатить за охотѫ на тварей, я, конечно, не откажѫ вам, но вы должны понимать, что я есмь обязан провести на вашей земнѣ Страшный час. Если она е не тронута порчей проклятых, вам не стоит переживать, что спокойствие ваших краев пошаннетсѧ.
Яс заправил рыжую прядь за ухо, чтобы она не лезла в плошку горячей ухи, которую заботливая Мираша, жена старосты, поставила ему в качестве завтрака. Женщина явно понимала какой путь ему пришлось проделать до их глуши и с лёгкостью отмахнулась от местного обычая, подавать на завтрак Суре, холодного салата из замороженных с лета ягод и трав с горячим чаем. Жирная рыбная похлебка в мгновение прогрела Ясеня до костей, чего не смогла сделать даже печь, место на которой ему выделил хозяин.
Пока муж ее вел беседу, она сидела в углу перебирая шерстяные нити и периодически обеспокоенно поглядывала на супруга. Если Мираша и знала что-то важное, то скрывала это гораздо более умело.
Несколько минут в избе висела напряженная тишина, после чего Бодур, наконец, несколько раз нервно кивнул:
- Делаете что вам должно, святой отец.
- Святая кровь – неохотно поправил Яс, зная, что, если в следующий раз старосте придется обратится к кому-то из его братьев, ошибка может быть встречена излишне резко.
Староста еще раз кивнул.
***
Покончив с завтраком и перебрав свою сумку, чувствуя себя впервые достаточно комфортно для того, чтобы разобраться со своими припасами, Ясень покинул дом старосты, попросив Мирашу переплести его снегоступы.
Седые облака нависали над деревней так низко, что казалось касались верхушек сосен, окружавших Омуты со всех сторон. Они закрывали небо плотным слоем, будто крыша гигантской избы и лишь в нескольких местах можно было разглядеть пробелы, сквозь которые еле-еле пробивалось чистое голубое небо - такое далёкое, как будто они находились на дне глубокого колодца. Лучи утреннего солнца нежно освещали пушистый снег, пробиваясь сквозь прорехи в облаках, подсвечивая небесную вату золотистым сиянием.
- Absit omen [2] – пробормотал Ясень нервно разглядывая небо, глубоко внутри ощущая напряжение. Затишье перед бурей.
В свете дня Тихие омуты выглядели еще более убогими чем накануне. Многие дома так обветшали, что с трудом верилось в то, что они не рухнут, стоит открыться двери или распахнуться покосившимся ставням. Помимо нескольких резвящихся детей разного возраста да пары старух, приглядывающих за ними, на улице никого не было.
В это время года большинству взрослых нечем заняться на улице, разве что рыбачить, но в такой глуши для подобных мероприятий выделялись отдельные дни, чтобы не ходить через лес в одиночку. Северные бабы обычно зимою вяжут да шьют, а мужики копят силы на лето, когда нужно будет в короткие сроки собрать урожай, чтобы и на год хватило и пошлину оплатить. Даже молодёжи особо нечем заняться, избы полны взрослых, а на улицы больно холодно для свиданий.