Верно. Как только попадешь на прицел «конторы», «Моссад» не отступится, пока на деле не будет поставлен красный штамп.
«Надо было пристрелить его, — нашептывал внутренний голос Амиту. — Пристрелить. А тело спрятать».
Тогда бы у него оставался хотя бы шанс, что наниматель того парня посчитал бы задание выполненным, решив, будто Амит и Жюли погребены под обломками.
Хоть какую зацепку. Если существует распоряжение, может, ты что-то про нее узнаешь. О том, что меня «вычеркнули». И если да — то почему?
Вновь свист ветра.
Енох застонал.
— Я сейчас на сборах, — наконец отозвался он. — Меня направили заниматься контролем телеграфных переводов и телефонной болтовни. Так что у меня больше нет доступа к информации такого рода.
Понизив голос, он сказал:
— Но у меня остались знакомые в «Метсаде». Дай мне немного времени.
Амит усмехнулся и показал Жюли поднятые вверх большие пальцы.
— Здорово, Енох. Просто здорово.
«Метсада» — один из восьми отделов «Моссада» — отвечал за специальные операции: политические убийства и координация действий тайных военизированных подразделений. Его обширную базу данных берегли как зеницу ока.
— Да, кстати, — добавил Амит. — Есть кое-что у меня, что может помочь. Я парня того сфотографировал. Снял, правда, на камеру телефона, но узнать-то его можно. Не возражаешь, если я отправлю его на твой мобильный?
— Давай. Это не опасно. Все, мне пора. Как только что-нибудь выясню, дам тебе знать.
Закончив разговор, Амит держал включенным свой мобильный телефон ровно столько, чтобы успеть передать снимок Еноху. Затем отключил его на случай, если охотящиеся за ним попытаются запеленговать его.
— Думаете, он поможет? — спросила Жюли, когда Амит вернулся в машину.
— Думаю, да. Енох отличный парень.
— А мы чем займемся?
Он погладил эспаньолку.
— Думаю, нам следует прокатиться в Музей Рокфеллера. Побеседовать с моим другом Йозефом Даяном.
25
Рим
— Вы уверены, что это сработает? — спросила Шарлотта, когда такси притормозило у края тротуара на Борджо-Пио.
— Не вижу причин для сомнений, — ответил Донован. — Раз уж мы зашли так далеко…
Он развел руками и улыбнулся.
Заплатив водителю 40 фунтов, они вышли из такси с небольшими дорожными сумками.
— Все будет хорошо.
Отчего-то Шарлотта поверила ему и позволила уговорить себя заехать в «Феникс скай харбор интернэшнл» после короткой остановки у ее дома, где они забрали паспорт и самое необходимое. Донован с опаской решился на это, поскольку считал, что их преследователи отправились туда сразу же, как увидели адрес в ее водительских правах. Но Шарлотта успокоила его, сказав, что после ватиканских злоключений немедля по возвращении в Штаты сменила данные о физическом адресе на номер местного почтового ящика. Это означало, что номер почтового ящика значился не только в ее водительском удостоверении, но также и в адресе доставки корреспонденции. Дело конечно было не только в Конте. В мире хватало фанатиков, которые ставили генетику на одну ступень с абортами и убийством, и Шарлотте следовало сохранять определенный уровень анонимности. Поскольку она оставила свой бумажник в ВМС, Донован оплатил дорогущие билеты «Континентал эрлайн» своей кредиткой.
Несмотря на то, что вылет был назначен в шесть утра, ни один из них не спал в течение четырех с половиной часов пути до Ньюарка и полуторачасового ожидания в аэропорту. Достаточно времени для того, чтобы Шарлотта вдоволь погоревала и поплакала, а Донован постарался изо всех сил утешить ее. Однако восемь часов спокойного перелета над Атлантикой и Западной Европой сделали свое дело. Оба проснулись, уже когда самолет шел на посадку во Фьюмичино около одиннадцати утра по римскому времени.
Вместе с Донованом она перешла улицу.
— Мне нужен ваш паспорт, — сказал он и дождался, пока Шарлотта достанет документ из сумочки.
Забрав его, Донован возвел глаза к небу и проговорил:
— Господи, пошли удачу ирландцу. Постойте здесь пару минуток.
На тротуаре было оживленно, и Шарлотта отошла в сторонку. Донован у огромных, богато украшенных железных ворот с папским крестом наверху и римскими колоннами по бокам обратился к швейцарскому гвардейцу в синем мундире, черном берете и со шпагой на боку. Сквозь шум машин и гомон туристов Шарлотта с трудом могла слышать их разговор. По это было и не важно: похоже, они говорили на итальянском. Донован предъявил два паспорта, и часовой внимательно взглянул на Шарлотту. Затем священник показал ему бедж, свой устаревший пропуск в Ватикан. Удовлетворенный, гвардеец шагнул за ворота и пригласил следовать за ним. Донован уверенно взглянул на Шарлотту, улыбнулся и поднял указательный палец. Универсальный сигнал «пока все идет хорошо, я ненадолго».