— Ну, если вы так хотите это представить… Я польщена, — ответила она.
— Пойдемте сядем.
Мартин плавным жестом правой руки указал на дальний конец комнаты, где под высокими окнами, глядящими на площадь и базилику Святого Петра, уютной группкой стояли стулья.
В обеденном зале глаза Шарлотты буквально разбегались, когда она шла по украшенному орнаментом паркету вокруг необъятного обеденного стола Людовика XIV, расположившегося под великолепной люстрой.
Фресок здесь было больше, и все являлись творениями великих мастеров, в том числе и Керубино Альберти и Бальдасара Кроче, как изящно похвалился Мартин. Кроме того, он поспешил подчеркнуть, что восхитительный гобелен, занимавший почти всю северную стену, — это подлинный Рафаэль,[69] из тех гобеленов, что закрывали стены Сикстинской капеллы во время конклава 2005 года.
Мартин улыбнулся, когда Шарлотта выбрала крайний стул, и она решила, что нарушила этикет.
— Я сделала что-то не так?
— Нет-нет, — вытянул руку Мартин. — Просто именно на этом стуле месяц назад во время визита к нам сидел президент вашей страны.
Шарлотта инстинктивно отдернула руки от изысканной ткани обивки, словно та была охвачена пламенем.
— Серьезно?
— О да. Но, если позволите, вам это место больше к лицу.
Она искренне рассмеялась, зная, что его предпочтения имеют отношение совсем не к внешности.
— Как, по-вашему, не выпить ли нам перед обедом? — спросил Мартин.
— С удовольствием, — ответила Шарлотта.
Два бокала итальянского красного вина и ирландское виски со льдом принесла монахиня в белом одеянии, прикрывавшем все, за исключением лица и рук. Мартин произнес тост и уселся на стул.
— Как хорошо, что вы вернулись, Патрик, — сказал он. — Нам не хватало вас.
— Уверен, архивы и в мое отсутствие функционировали без сбоев.
— А я бы не был так уверен. И если улыбнется удача, позиция префекта все еще свободна.
Он выжидательно взглянул на Донована. Уклончивой улыбкой Донован дал понять, что на свете нет ничего невозможного. В последующие пятнадцать минут они говорили о событиях государства Ватикан — приятных и огорчительных. Мартину удалось втянуть Шарлотту в беседу, но время от времени она довольствовалась тем, что отпивала глоточек кьянти и поглядывала на колоннаду Бернини и купол Микеланджело.
Немного погодя Мартин почувствовал, что Донован уже готов перейти к объяснению своего неожиданного возвращения, и умышленно замолчал, сделав паузу, чтобы вдохновить его на это. Не решаясь, с чего начать, Донован объяснил:
— Дабы не утверждать очевидное… Наш визит никоим образом не связан с моим возвращением в Ватикан.
— Я это чувствовал, — ответил Мартин.
— А еще я уверен, вы гадаете, с какой целью доктор Хеннеси сопровождает меня.
Священник поджал губы.
— Я бы солгал, сказав, что это не занимает меня, — признался он, наблюдая за тем, как на лице Донована внутренняя борьба сменилась глубокой задумчивостью. — Поведайте мне, что тревожит вас?
Требовалось внести ясность в некоторые события, предшествовавшие его июльскому отъезду.
— Уверен, вы помните секретность, которой был окружен тот проект, что мы подготовили для доктора Хеннеси и Джованни Берсеи?
— Разумеется, — ответил клирик и, переведя взгляд на Шарлотту, добавил: — Позвольте выразить мои глубочайшие соболезнования по поводу кончины доктора Берсеи.
Не найдя слов, Шарлотта кивнула.
— Правда, детали этого проекта я обсуждать не волен… — оговорился Донован.
— Понимаю.
Донован неуверенно продолжил:
— Похоже, некто за пределами Ватикана имеет информацию о работе, которая велась здесь. Я имею в виду анализы образцов некоторых реликвий, приобретенных музеем. Реликвий исключительной важности… и стоимости.
Донован взял паузу и осушил наполовину стакан с виски — первоклассным «Джемисоном».
«Не усложняй», — напомнил он себе.
— На нас обоих, Шарлотту и меня, независимо друг от друга, вышли два человека, разыскивающие эти реликвии. Эти люди нам угрожали. Они были вооружены…
— Да что вы говорите! — ахнул Мартин, рот его от изумления раскрылся, и взгляд широко распахнутых глаз он перевел на Шарлотту.
Воспоминание о том, как двое мужчин швырнули его в мини-вэн, сделало его реакцию более искренней.
— В общем, суть дела в том, что… Подозреваю, что мы в серьезной опасности. И приехал я сюда искать помощи… и защиты.
— Более безопасного места для вас, чем внутри этих стен, и не сыскать, — заверил его Мартин с притворной убежденностью. — К тому же вы официальный житель города Ватикана.