Прямо под куполом, посреди округлого выставочного зала, возвышалась экспозиция с детальной репродукцией Большого свитка Исайи[98] в освещенной стеклянной витрине, как бы обернутой вокруг огромного подиума, по форме напоминающего рукоять свитка. В стеклянных витринах, расставленных по окружности помещения, содержались дополнительные репродукции свитка.
Амиту довелось изучить большинство оригиналов, хранящихся сейчас в воздухонепроницаемом сейфе под галереей.
Он остановился напротив витрины из гнутого стекла, в которой на черном фоне полки желтели имитации пергаментов, неярко подсвеченные сверху.
— Этот свиток из Кумрана, из одиннадцатой пещеры, — рассказал он Жюли. — Называется он «Храмовый свиток». Девятнадцать пергаментов общей длиной чуть более восьми метров. Самый длинный из свитков Мертвого моря. Видишь надписи? Это ассирийский квадратный шрифт.[99]
Он показал на пергамент: аккуратные буквы были выведены вдоль горизонтальных направляющих, неглубоко процарапанных на пергаменте пером. Она кивнула.
— Это писал ессей.
— Последователь Иисуса, — с гордостью ответила Жюли, желая продемонстрировать солидарность.
Амит улыбнулся.
— В «Храмовом свитке» рассказывается об откровении, переданном Господом устами Моисея. По сути, Бог объясняет, как на самом деле должен выглядеть истинный храм: точные размеры, выверенная планировка и расположение, как должен быть украшен — подробнейшая инструкция. И его дизайн куда грандиознее тех, что построили Соломон или Ирод.
— И как бы он, интересно, выглядел?
Амит поднял руку к плакату, висящему в тени над стеклянным шкафом:
— Вот так, видишь?
Жюли подошла ближе и прищурилась разглядеть детали.
— Серая область рисунка — это Храмовая гора в наши дни, — пояснил Амит. — Внешний, самый удаленный от центра квадрат — «будущая» площадь основания новой и усовершенствованной Храмовой горы, в пять раз большей, почти в восемьдесят гектаров, которая буквально проглотит Старый город Иерусалима и соединит долину Кедрон с Елеонской горой.[100]
Жюли было трудно нарисовать это в своем воображении, поскольку на четырнадцати гектарах земли Храмовая гора и так казалась грандиозной структурой, даже по современным стандартам.
Невероятно амбициозный строительный проект.
— Если верить «Храмовому свитку», именно так и повелел Бог. И ты, конечно, заметила, где должно разместиться святилище храма.
Вглядевшись получше в прямоугольный «бычий глаз» в самом сердце комплекса, Жюли ответила:
— Прямо над основанием «Купола скалы».
— А дизайн храма тебе не кажется знакомым?
Так оно и было.
— Дворы, «вложенные» один в другой… двенадцать ворот… — пробормотала она.
Лицо ее побледнело.
— То же самое мы видели на макете в храмовом обществе.
— Parfait![101] — похвалил Амит. — Расположение внутренних дворов — это имитация древних лагерей: именно таким образом разбивали лагерь Моисей и двенадцать племен вокруг шатра, игравшего роль первого переносного табернакля.
Амит объяснил, что из среднего двора в каждой из четырех стен должно быть по трое ворот, названых в честь одного из племен Израилевых.
Широченный внешний двор простирался бы на восемьсот метров в каждом направлении, защищенный идеально квадратной стеной. Оттуда двенадцать ворот выходят к мостам, переброшенным через пятидесятиметровый ров к жилой территории, окружающей храмовый город.
— Ученые, изучавшие «Храмовый свиток», в их числе и ваш покорный слуга, выдвинули теорию о том, что этот проект — ключ к зашифрованной в Евангелиях информации.
— Как это?
— Три внутренних двора и три помещения в храме — Троица. Двенадцать ворот — двенадцать учеников, собранных из двенадцати племен. Все это встроено в материальный проект храма.
Амит развел руками.
— Да и сам Иисус ссылается на проект храма в девятнадцатой главе у Матфея, стих двадцать восемь. Иисус говорит ученикам: «Истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, — в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых».[102]
Жюли скривила губки: