— Иди поймай их, — напутствовала она.
56
Джошуа сразу же ухватился за руку матери, чтобы устоять на непослушных ногах. За месяцы, в течение которых он был прикован к инвалидному креслу, мускулатура атрофировалась. И все равно эффект был ошеломляющим. Шарлотта раскрыла в удивлении рот.
— Настоящее чудо, согласны? — тотчас вклинился раввин.
Такое стремительное превращение трудно отнести на счет чего-то иного, кроме чуда, подумала она.
— Это какой-то трюк?
Шарлотту настолько удивила трансформация, что она лишь теперь заметила, что правая рука юноши вся забинтована. Не могло же кусание ногтей так покалечить руку — что же тогда с ней произошло?
— Доктор Хеннеси, вам знакомо такое заболевание — БАС?
— Разумеется, — кивнула она.
— Боковой амиотрофический склероз, или болезнь Лу Герига,[112] — агрессивное неврологическое расстройство двигательных нейронов головного и спинного мозга, управляющих «сознательным движением» мышц. Неизлечимое, изнуряющее заболевание, постепенно приводящее к потере речи, способности двигаться, жевать, глотать и дышать. На последних стадиях больной испытывает невыносимые боли. Несмотря на то, что БАС поражает в основном людей среднего возраста, не было ничего удивительного в том, что его жертвой стал молодой человек.
— Значит, вам также известно, что БАС неизлечим? — продолжил раввин. — Симптомы появились у Джошуа всего два года назад, — он говорил без тени эмоций. — Он стал часто падать. Сначала мы подумали, что сын просто неуклюж. Затем он стал ронять предметы из рук. Предметы простые — чашки, вилки, карандаши. Буквально за считаные дни ноги вообще перестали слушаться. Невролог сразу же распознал симптомы, и пошли обследования. Их было столько…
Шарлотта перевела взгляд на юношу.
«Бедняга».
Но, учитывая обстоятельства, ей хотелось бы услышать от Коэна более детальный рассказ, прежде чем она купится на эту историю.
— А какие лекарства назначали врачи?
— Баклофен, диазепам, габапентин, и это далеко не все, — быстро ответил он. — Не говоря уже о регулярных курсах антидепрессантов.
Пока что раввин все говорил правильно. Шарлотта знала это по своему опыту, когда ее лечили от рака. Родители хронически больных детей, особенно с терминальным диагнозом, на своем трудном пути приобретали клинический опыт — своеобразный защитный механизм против полной беспомощности, которая была альтернативой. Названия лекарств, которые он перечислил, предписывались при мышечных спазмах и судорогах. Антидепрессанты Шарлотту тоже не удивили. Как и рак костей, БАС являлся диагнозом, означавшим немногим более, чем смертный приговор. Для молодого человека он, скорее всего, был психологически подавляющим, отсюда и привычка кусать ногти. И так же, как рак костей, БАС был неизлечим, не оставляя людям ничего, кроме терапевтического облегчения.
«Генетический хаос. Дефект генетического кода. Поврежденные хромосомы».
Эван сделал инъекцию сыворотки непосредственно ей в кровь. С мальчиком у нее не было никакого контакта. Хотя…
— Когда я коснулся вас, — сказал Джошуа, — в кончиках пальцев я ощутил… покалывание. Не то противное, что я давно ощущаю постоянно. Когда я вышел от вас, оно начало распространяться… вниз по ногам, к подошвам.
«Коснулся меня?»
Шарлотта с неверием покачала головой. Затем припомнила треснувшую кожу на кончиках пальцев Джошуа, отлепляющих ленту от ее рта. Его влажных пальцев. Пот со щек Шарлотты. Жидкостный обмен?
— Нет, не может быть, чтобы так просто… — проговорила она. — Так не бывает: просто коснулась и…
Слова замерли на языке.
Но рассказ Джошуа всколыхнул воспоминание о том, о чем Шарлотта никогда в жизни не забудет…
— Ну, готова? — спросил Эван, держа ее руку.
Меж пальцев его правой руки был зажат пластиковый шприц с прозрачной сывороткой внутри.
Шарлотта повернулась к открытому окну номера и увидела отрывающийся от взлетной дорожки аэропорта Флуминико «Боинг-747» компании «Люфтганза» — широкие крылья стремили его ввысь, к облакам. Слезы хлынули из глаз.
— Думаю, да… — сдавленно проговорила она.
Отпустив ее руку, Эван указательным пальцем помассировал пульсирующую вену.
— А я думала, ты терпеть не можешь венопункции, — сказала она.
Олдрич как-то сказал, что именно из-за этого не стал хирургом: вид крови был ему неприятен.
— Бывают исключения, — сказал он с ободряющей улыбкой.
— Даже не верится, что решилась на это.
— Еще не поздно сказать «нет», — напомнил он Шарлотте. — Одно твое слово и…