Опуская ещё многие частные примеры и доказательства вроде внезапной здоровой беременности квартирной хозяйки в Артуре после почти десяти лет безуспешных попыток зачатия, или знание казачьей жизни со ссылкой на вестового Феофана, который хоть происходит из яицких казаков, но вырос не в казачьей станице, поэтому пропитаться казачьим духом физически не мог.
Смею предположить существование в теле наблюдаемого двух личностей или обмен знаниями с кем-то. Если первый – это собственная личность наблюдаемого, то второй это предположительно врач, скорее всего женского пола и из казаков. На женскую сущность наводят многие косвенные моменты в виде присущих женщинам типов психических реакций, периодически проявляющаяся эмоциональная импульсивность, замеченные несколько раз оговорки о себе в женском роде и некоторые другие моменты. И само собой наличие волшебных, если можно так выразиться способностей, как-то возможность предвидения, на расстоянии разрушать физические объекты, изменять свойства и структуру материалов и механизмов.
Осталась неясной глубокая искренняя ненависть к англосаксам, в то время, как японцы воспринимаются фигурантом как достойные противники и к ним не было замечено никакого особенного отрицательного отношения. Неясные моменты с преодолением сплошных минных полей. Совершенно никак не объяснимое недавнее уничтожение подводной лодки в порту Брест. Хотя, в деле наблюдаемого необъяснимого намного больше, чем понятного, а все предположения строятся на весьма вольных допущениях и косвенных признаках практически без единого прямого доказанного факта! Одно остаётся неоспоримым, что ни в каких эпизодах или действиях ни разу не было ничего во вред России! На этом всё, ваше величество! Я могу быть свободным?
— Да, конечно, Василий Филаретович! Благодарим за проделанную вами работу! И передайте моё удовольствие вашим помощникам!
— Благодарю, всенепременно! Честь имею! — и лихо щёлкнув каблуками, Хромов оставил нас вдвоём с императором. Сказать, что нас ошарашили – это не сказать ничего! Никаких вам компьютеров, просто дядечка с друзьями вдумчиво походил, поспрашивал, подумал и выложил, расклад так, что хвалёный Холмс, или как здесь его ещё называют "Гольмс", обязан удавиться от зависти на собственном галстуке или одолжить у Ватсона для такого случая. Георгий внимательно разглядывает нашу реакцию, я же стараюсь держать морду кирпичом, вроде должно получается.
— Итак, дорогой Николай Оттович! Может пора раскрыть карты?! Как видите, Василий Филаретович сделал довольно смелые предположения, а в его аналитических способностях я уже имел случай не раз убедиться. Но по его же заключению, вполне возможно, что вы не в праве открыться даже своему императору. Так как?
— Ваше императорское величество! Я в некотором затруднении, не потому, что не желаю или не имею права что-либо говорить, а потому, что произошедшее со мной не укладывается ни в какие привычные рамки. А при попытке об этом рассказать, слишком велик риск того, что я буду неправильно понят, или мои слова заставят усомниться в моей разумности, и им не станет веры в дальнейшем, а я бы хотел ещё послужить России, не говоря, про возможный вред как мне и моей семье, так, не побоюсь этого обобщения, и нашему Отечеству.
— С этих позиций и произошедшее со мной тоже не укладывается с такие рамки! А знаете, Николай Оттович, давайте-ка мы вернёмся к гостям, ведь это очень нехорошо с моей стороны лишать вас радости присутствия на приёме устроенном в вашу честь и, конечно же, вашей удивительной супруги! А вы спокойно обдумаете мои слова и завтра или послезавтра приедете, и мы с вами спокойно поговорим, постараемся всё учесть и не навредить! Пойдёмте!..
Мы вышли к гостям, где Машенька, стоя рядом с Макаровым улыбающаяся и раскрасневшаяся, возможно, от выпитого шампанского бокал с которым был в её руке, принимала поздравления и комплименты от расслабившихся и повеселевших гостей. Появление императора несколько понизило на время градус веселья, но после провозглашённого им тоста за кавалерственную Даму – княгиню фон Эссен-Цусимскую, круговерть званого обеда закрутилась с новой силой. Император с дамами и вдовствующей императрицей нас покинул и господа офицеры, генералы и адмиралы остались просто радоваться встрече со знакомыми, своим и чужим наградам и окончанию войны. К нам среди прочих подошёл Роман Исидорович Кондратенко, поздравить и познакомить с генералом Засуличем, который после Куропаткина командовал сибирской армией и лично принимал капитуляцию войск Куроки и Оку. Несмотря на то, что всё было очень мило и хотелось бы ещё пообщаться со старыми знакомыми, но Павлик, впервые оставленный с бабушкой и кормилицей, не давал избавиться от волнения, Машенька тревожилась, мы объяснили это, раскланялись и поехали домой на нашу квартиру на Васильевском.