Вот, наконец, мы вылетаем в поворот, ещё немного и наш баковый аппарат сможет сделать пуск, на нашу стрельбу откликнулись уже оба японских крейсера, но удачным я бы назвала только один отклонённый мной снаряд. Наконец, "пуск" и летим дальше, доворачивая вправо, а торпеда, прикрытая бурунчиком под водой резво прогрызается к своей цели и достигает её через десяток секунд после нашего пуска по второй цели, которая, даже не видя нашей торпеды, пытается маневрировать, но я подправляю её и когда мы уже почти выходим на точку третьего пуска, сзади и справа гремит взрыв под кормой японского бронепалубного крейсера третьего ранга. Третий оппонент в нас почему-то не стреляет, может впечатлённый взрывами своих предшественников, но мне не до лирических раздумий, и торпеда палубного аппарата устремляется в цель. За всё время этой атаки я отклонила, кажется шесть снарядов, хотя стреляли японцы азартно и много, видимо не врали, что лучших специалистов забирали на первые эскадры двух первых флотов. Для выхода к четвёртому противнику нам пришлось закладывать зигзаг, иначе нам никак было не выйти в точку нужным бортом под необходимым углом. И тут я немного оборзела, мы вышли в атаку почти в упор на дистанцию три кабельтова, где пришлось отклонять так много снарядов, что сбилась со счёта, а минёры, когда мы после пуска развернулись на уводящий от противника курс, ещё выпустили торпеду из кормового аппарата. Как ни пытался маневрировать четвёртый крейсер, но с такого расстояния и не видя торпеды, уйти он не сумел ни от одной из двух наших торпед, но об этом я узнала много позже, потому, что когда торпеде до борта оставалось меньше двадцати метров я вырубилась…
Проснулась я уже в темноте, как выяснилось, проспала больше трёх часов. Когда на мостике я упала бесчувственной тушкой, проинструктированный Феофан меня подхватил, и с Верещагиным отнесли меня в каюту. Потом, выполняя отданные приказы, Феофан отозвал Клёпу, а принявший командование Волков сумел вывести нас из-под огня, но до первого взрыва уже оставались секунды, так что мы поймали в корму только один снаряд, который разворотил одну трубу нашего палубного аппарата и повредил вторую. Ранило троих бывших поблизости, но не серьёзно, больше они пострадали от контузий. От взрыва второй торпеды японца просто разломило на две части, и он быстро затонул. Оставшийся пятый японский крейсер, как позже выяснилось, им оказался крейсер капитана второго ранга Ямайи "Акицусима" развернулся и успешно бежал, а пустили ко дну мы в этой атаке флагман вместе с контр-адмиралом Того-младшим "Идзуми", крейсера "Сума", "Сайэн" и новенькую только со стапеля "Цусиму". Две торпеды от нас схлопотала "Сума", но и по одной крейсерам третьего ранга более чем достаточно. Так что сразу после взрыва "Сумы" Колчак и вскоре подошедший на "Фемиде" Тремлер, занялись спасением плавающих японских моряков, а Волков повёл нас за миноносцами, которых гонял до самой темноты, но двое из восьми сумели в ночи уйти, как и два транспорта, которые сбежали от "Аскольда", тоже воспользовавшись наступившей ночью.
Как стало известно позже, из двух миноносцев один сумел дойти до острова Цусима, второй так и сгинул, и даже после войны, его судьба осталась неизвестной. Дошедший миноносец номер тринадцать из седьмого дивизиона миноносцев округа Курэ, своей судьбой опроверг несчастливость своего номера. Оба сбежавших транспорта с экипажами, имевшимися на борту солдатами десанта и переданными спасёнными из воды японскими моряками, благополучно сумели добраться до английских владений Вейхавей, где им устроили пышную встречу, как героям и потом переправили в Японию, вместо того, чтобы по закону интернировать вместе с судами. Среди спасённых и переданных на суда японских моряков сумел спрятаться контр-адмирал Сукэдзи Хосоя, командующий седьмой эскадрой и скомандовавший затопить повреждённый броненосец береговой обороны "Фусо", которого газеты каким-то непостижимым вывертом европейского сознания возвели в ранг "Победителя Макарова в битве при Хай-Ян-Дао". Единственный, не пожелавший самостоятельно тонуть, и не затопленный командой броненосец "Ясима", шансов довести который до порта и восстановить не виделось, потопили двумя торпедами по приказу Макарова. Из стремления к точности, уточню, что выпустили в него целых пять торпед, но только две последние дошли и взорвались. Ночь наша эскадра провела в дрейфе, благо погода позволила спокойно заниматься восстановлением кораблей и тушением пожаров. Нашими трофеями стали в результате шесть японских транспортов, на которые, как я уже сказала, передавали всех спасённых японских моряков, которые потом перегнали к острову Сан-Шан-Тао, который уже превратился в своеобразную тюрьму для японских солдат и моряков. С пароходов разоружёнными под присмотром наших матросов высадили всех на остров и выгрузили всё имеющееся на транспортах продовольствие, а сами пароходы под охраной старичков "Разбойника" и "Джигита" позже перегнали во Владивосток, в бухте Артура и без них было тесновато. Вместе с ними вернулись во Владик и два номерных миноносца, застрявших здесь с самого начала войны.