— Ну, про победу, предполагал из расчёта сил. А приказ отдавал, потому, что опасался, что до конца боя могу свалиться…
— Расчёт сил… Расчёт сил! А ведь Камимура нас почти уделал, если бы не эти два удачных попадания, то ещё неизвестно, как бы там сложилось! А может, и правда Богородица вмешалась, многие её, говорят, что видели, — и Макаров широко перекрестился поморщившись в конце, видимо рану шевельнул. — Возможно, потомки вообще назовут эту битву – битвой трёх "Золотых снарядов", ведь сначала "Победа" взорвалась и всё на такой тонкой ниточке повисло… А потом почти подряд "Хацусе" и "Фудзи", кто бы раньше рассказал, не поверил бы!.. Как вы сейчас-то себя чувствуете? Командовать сможете?
— Смогу, не волнуйтесь, чувствую себя хорошо, думаю, что скоро совсем восстановлюсь. Степан Осипович, я ведь у вас ещё отпроситься хотел…
— Куда отпроситься?
— Так в Циндао посланника отвезти…
— Николай Оттович! Граф Бобчинский до сих пор у вас на борту?!
— Ну да! Мы же японцев обнаружили ещё до того, как в Циндао дошли…
— А, ну да! Сам же мог сообразить. Но тут всё так закрутилось! И как он?! Я же в Петербург уже телеграмму на всякий случай отбил, что посланника доставили…
— Не волнуйтесь, Степан Осипович! С ним всё нормально! Хороший оказался человек – Иннокентий Сергеевич! Мы когда японцев обнаружили, я и встал перед вопросом, что мне теперь делать, везти посланника или вам сообщать про японский флот. Вот я и пригласил графа на беседу, дескать, патриот он или нет?
— М-да, Николай Оттович! Не читали вы тех телеграмм, что из столицы по его доставке были, не пришло бы в голову вам его на беседу приглашать!
— Степан Осипович! Да всё правда хорошо, а телеграммы – это матушка у посланника очень активная женщина, и за сыночка луну с неба достанет, завернёт и под подушку чадушке положит. Я его спросил прямо, он и рассказал. Потом в ночном бою его осколком ранило, ничего серьёзного, он уже бегает и не вспоминает, а вот к ордену бы я его представил, вообще, показал себя неплохо, труса не праздновал, с Верещагиным везде вчера ходил, но команде не мешался.
— К ордену… Это вы правильно решили, поддержу обязательно, тем более, если мне Василий Васильевич про него добрую рекомендацию даст. И конечно я вас отпускаю! Вы с вашей скоростью может и раньше нас в Артур вернётесь.
— Ну, для этого скорости у нас всё-таки маловато, или Циндао далековато. Только позвольте до отхода Бахирева навестить, да и Тремлера с Колчаком может, я ведь даже не знаю, как они, только корабли издали видел.
— За Бахирева спасибо вам! Хороший командир получился. Ранен он, на доклад явился, но бледный, я сразу его обратно и отправил, а доклад его старший офицер делал. А вы знаете, что "золотой снаряд" в "Фудзи" как раз ваш Михаил Коронатович всадил? Мы же бок о бок в бою были, мои артиллеристы это точно заметили! Так что именинник он сегодня! А второй всадили, просто не понимаю как артиллеристы "Ретвизана". Вот вам и расчёты! Конечно, если навестите знакомцев, греха не будет сильного. И с посланником поговорите, зачем нам лишние сложности…
— Он уже обещал, что матушке своей всё отпишет и вроде как не должно быть никаких проблем. Тем более, что он знает, что вы тут никаким боком, это я самочинно решения принимал. Выздоравливайте, Степан Осипович!..
И я порулила на "Севастополь". Бахирев не спал ещё и встретил меня в своей роскошной каюте. У него было три ранения, в плечо, ногу и грудную клетку, причём последнее с гемо- и пневмотораксом, только его недюжинное здоровье могло позволить ему при этом ещё и на доклады ездить. Я была ужасно рада, что не поленилась заскочить к нему, тут же его подлечив. Коротко с ним пообщались, я выпросила разрешение пройти посмотреть и приободрить раненых, что он уже засыпая разрешил. В разговоре случился интересный поворот:
— Слушай, Михаил Коронатович! Говорят, твои матросы Богородицу в небе видели?
— Не только матросы, но и офицеры некоторые…
— И сам видел?
— Нет! Сам не видел, грешен наверно. А вот ваша Клёпа как оглашенная носилась, чуть не на снарядах верхом, даже страшно стало, ведь погибнет дурочка! А особенно, когда японцы взрываться начали, словно она снаряды направляет. Что ж не бережёте так вашу птичку?
— Да разве за ней уследишь? А в небо её полетать выпускаем, после того, как в нас снаряд влепили, она наотрез отказывается под палубу прятаться, вот, и думаю, что в небе ей безопаснее…
Пробежалась по лазаретам, в которые превратили почти все внутренние помещения. Потом поехала на "Геру", где переговорили с Колчаком, и он мне вроде в шутку попенял: