Вообще, чего я так разнервничалась, ведь при наших тридцати с лишним узлах нас не может догнать ни одна местная торпеда, кроме наших доработанных мной, а их максимум трёхдюймовые пушки даже без увода снарядов для нас не особенно страшны, но это всё из серии умных мыслей после драки и повод для ехидного подтрунивания Николая. Вообще, женщина – я, существо слабое, ранимое и эмоциональное! Вот ведь совсем всё из головы вылетело. Но в тот момент, я боролась с гадкими миноносцами изо всех сил, в результате у пятерых просто отрезало нос и они, зарывшись, утонули на полном ходу хлебнув полные отсеки морской воды, а остальных разнесли наши пушки. Когда вдруг стихла канонада, я даже не поняла причины этого, просто в воздухе не оказалось ни одного нашего снаряда, для которого судорожно искала цели и последние садила в тонущие крейсера, ведь других целей не было, и ни одного вражеского снаряда не нужно стало уводить от нашего крейсера. Я окинула результаты нашего боя, два крейсера уже ушли на пять с лишним миль, совершенно наплевав на спасение бултыхающихся в воде моряков тонущих и утонувших кораблей, в другую сторону улепётывал чудом уцелевший миноносец. На остановленном первым крейсере боролись с пожаром и похоже с течью, потому, что он заметно накренился на левый борт. Из торпедированных нами двое уже утонули, так своим же ходом усилив силу воды ворвавшейся в дыру на месте оторванного носа, трое тонули, и надежды остаться на плаву не было ни у одного из них. Эта восхитительная картинка несомненно радовала и я выдохнула с облегчением, уже согласовывая с Николаем, что он сейчас подойдёт к стоящему и предложит покинуть борт и самим затопить свой корабль, если подходить со стороны носа, то шансов попасть под возможный огонь нет, там весь бак и полубак разворотило. Но тут мой взгляд упал на сражение главных сил, и мне поплохело…
Я не упомянула, что когда только рванула к "Новику", видя нежелательное сближение наших линий, я решила "помочь" нашим и, чтобы отвернуть влево англов срезала правый винт у английского флагмана. Ну, как-то видимо у меня смешалось и перепуталось, но в результате англичанин повернул вправо, а за счёт большей скорости и опережения нашей линии уже почти на милю, получился катастрофический для русской эскадры манёвр, Макаров потом себя страшно ругал, что промедлил недопустимо долго с поворотом и главное дал команду на поворот последовательно. В результате обе эскадры сейчас выполняли свои повороты последовательно и ложились на расходящиеся курсы, но в точке поворота русский корабль оказывался под массированным обстрелом почти всей английской линии с расстояния меньше двадцати кабельтовых. Сейчас как раз начиналось избиение "Пересвета", а повернувшие раньше "Петропавловск" и "Севастополь" уже свою долю огребли.
Но все повреждения я разглядела позже, а сейчас только видела вспышки английских попаданий и лес водных столбов вокруг огрызающегося "Пересвета". В ходе боя нас вынесло миль на десять в сторону и если бы не высота и Клёпино отменное зрение, то разглядеть это не вышло бы, как и для того, чтобы "Новику" встрять в это мочилово, нужно было минут двадцать только на сближение. Николай плюнул на свои планы в отношении дрейфующего крейсера и повернул к месту эскадренного боя, а я "оседлала" Клёпу и пресекая её возмущение и недовольство понеслась впереди. Когда я смогла вмешаться, к точке поворота подошла "Полтава", но тут уже ситуация стала совсем другой, снаряды нашей эскадры начали неотвратимо крушить английские корабли, от бронебойного чемодана с "Полтавы" рванул снарядный погреб на пятом броненосце. От снаряда с "Баяна" в корму третьего броненосного крейсера он рыскнул и покатился из строя влево теряя ход и начав дымить чем-то из развороченной на юте дыры.
Но особенно досталось головному и третьему броненосцу, у которых одна за другой взорвались все четыре башни главного калибра, а на головном ещё и вскрыло как лопнувшую консервную банку бортовой каземат правого борта, так что огонь с него практически прекратился и ему осталось только впереди линии гордо нести английский военный флаг. Четвёртый в линии броненосец и так не особенно стрелял, потому, что ему досталось от нас накануне и башня главного калибра у него осталась только на носу, вот её и снесло очередным десятидюймовым с избитого "Пересвета", а три подряд снаряда в район борта привели к молчанию и бортовые батареи. Получившийся почти синхронным залп трёх оставшихся пушек главного калибра "Севастополя" весь лёг в борт второго броненосца, и в две дыры, одна поменьше под броненвым поясом, а вторая большая, где два взрыва частью снесли бронированную обшивку на площади метров десяти квадратных и через край этой пробоины уже внутрь хлынула вода, а крен и потрясение прекратили с него стрельбу.