А если я могу оперировать силовыми жгутами из тела Клёпы, то почему не поставить мерцающую плоскость? Ну, и что, с того, что никогда не делала, и даже когда Клёпа носила письмо на "Ниссин", я прикрывала её из тела Николая! Только надо сообразить быстренько, где тут у нас сейчас верх, а где низ. Для того, чтобы реализовать мою задумку потребовалось пережить ещё две атаки, и не потому, что мне было так трудно сориентироваться, а потому, что пришлось успокаивать Клёпу и после постановки плоскости убедить не лезть больше в схватку. К счастью авторитет у меня был и позволил убедить, и теперь мы быстренько набирали высоту, пока ниже и в стороне кружил возмущенный коршун, который не мог никак понять, куда девался его противник. Так что дальше мы полетели без разглядывания наземных красот на высоте выше двух километров, где обжигающе сухой и холодный воздух не позволял наслаждаться криком, потому, что сразу начинало першить сухую гортань.
Летели уже больше часа, а Фудзи так почти и не приблизилась. Только в последние полчаса полёта она как-то внезапно и быстро начала расти в размерах, а нам пришлось срочно набирать ещё высоту. И вот мы выше некоторых облаков, под нами не вершина, как я её себе представляла и не горушка в Сасебо, которая показалась довольно большой. Под крылом расстелилась снежно-ледовая равнина, точнее не равнина, а довольно неровная поверхность с торчащими местами камнями и скалами, покрытая слоем слежалого снега и льда неизвестно какой давности. Мы поднялись ещё выше и новый круг вокруг вершины над начинающимися склонами занял у нас больше получаса. Прикинув по солнцу мы выбрали, по моему мнению юго-восточный склон и с его стороны протянули силовой жгут и подсекли вершину под углом градусов в двадцать. Я чётко видела линию разреза, с краю обнажая заблестевший срез посыпались отломки камней и обрушились глыбы льда, я на всякий случай увела Клёпу в сторону. Но на этом собственно всё и закончилось. Я частично облетела вершину, по краю был виден срез, сорвавшиеся с него камни и лёд чётко его обозначили, а вершина стояла как ни в чём не бывало. Я снова отвела Клёпу в сторону и снова подсекла, только увеличила угол до тридцати, может чуть больше градусов, при этом увеличив количество силовых нитей в моём жгуте. Обвал с краёв среза получился гораздо внушительнее и часть обломков увлекая по пути другие прокатились вниз на несколько километров, обозначая свой путь облаком снега и трескучим рокотом.
Ну, надо же, как не заладилось! Я лихорадочно соображала, что я делаю не так, и как поправить свои действия. В голове всплывали обрывки разговора с вулканологом, который мне тогда объяснял, что хоть лава, вытекающая из вулканов жидкая и текучая, но полностью сравнить её с жидкостью по свойствам нельзя, как и назвать жидкими в бытовом понимании магму и ядро Земли, потому, что с их массой, действующей на неё гравитацией, её плотность и состояние ближе по свойствам к твёрдому телу, каковым на самом деле не является. А лава словно впитала в себя свойства как твёрдого тела, так и жидкости, вернее расплава и именно так к ней нужно относиться. То есть я пересекала не только скальные стенки, а ещё эту непонятную тело-жидкость, на которой не получается среза, поэтому ничего и не соскальзывает! И мне остаётся просто строгать вершину, как карандаш со всех сторон, пока не обрушу её куда-нибудь. Мне Пашка когда-то говорил, что его восхищает женская способность необратимо идти к назначенной цели, и что это, видимо, заложено в нас природой, то есть там, где любой мужчина успеет двадцать раз усомниться и передумать, женщина поставившая себе цель, не замешкается ни на мгновение. Вот и сейчас я не задумывалась. А фигли?! Трясти нужно!