В течение месяца Степан Осипович передавал дела по командованию теперь уже не эскадрой, а Тихоокеанским флотом Российской империи вице-адмиралу Карлу Петровичу Иессену, который был утверждён командующим. Главным во Владивостоке был временно назначен контр-адмирал Рейценштейн, до прибытия контр-адмирала Вирениуса со своим отрядом, который после передачи "Осляби" Артурскому броненосному отряду, остальными кораблями должен был усилить теперь уже Владивостокскую эскадру. А Карлу Петровичу предстояло довольно непростое дело, ведь стала окончательно очевидна несостоятельность Артурской гавани как базы для размещения российского флота. Было принято решение о развёртывании основной базы флота в Талиенванском заливе, а в Артуре оставить только малую часть, скорее всего небольших кораблей, которые не будут зависеть от прилива на мелководном фарватере, и появится возможность и место для развёртывания в восточном бассейне полноценных ремонтных и кораблестроительных мощностей. Идея здравая и продуктивная, тем более в свете решения о том, чтобы не оставлять зимовать во Владивостоке всю Владивостокскую эскадру, а перегонять её на зимовку в Артур и Талиенван, к слову, береговую базу между Талиенваном и Дальним уже решено именовать тоже Артуром, при этом старый будет Артур Первый, а новый Вторым. Эта не топонимическая чехарда, а скорее вынужденная мера, диктуемая политическими резонами, ведь перенос названия на некоторое, не такое большое расстояние в пределах Квантунского полуострова – это мелочь, которая никого не касается и является внутренним делом России, а вот появление новой базы с новым названием влечёт за собой совершенно иные волны в политическом океане, и вообще, появление новой базы, это не то же самое, что расширение и переезд старой. И как тут сказать, что слово – это мелочь и ерунда. Так что работы и проблем у нового командующего уже хватает выше головы, поэтому большинство не долго праздновало нашу победу, а уже впряглось и пашет.
С отъездом Макарова капитан первого ранга Артеньев назначен командиром Георгиевского крейсера "Новик", а мы с Николаем остались на крейсере в статусе "шеф-капитана", кажется специально придуманного для этого случая. То есть теперь на нашем "Новике" у нас почти экскурсионный статус, хотя, с другой стороны, адмирал на мостике пусть и Георгиевского, но крейсера второго ранга, это моветон, а теперь всё в пределах принятых приличий. Сергея Николаевича встретили на крейсере с нескрываемой радостью, Николай попытался уступить своё место и каюту Артеньеву, но тот категорически отказался, и вообще, во всём организовал службу так, словно он опять старший офицер, а Волков его помощник. Извините, сумбурно объясняю, но я уже немного вжилась в эти флотские ритуалы, и у "Новика" словно стало два командира, только один вроде выше, а другой у него в подчинении и на попытки Николая привести в принятый на флоте порядок единоначалия, то есть полностью уступить командирское место, получал свои же слова в виде цитаты: "Мы теперь Георгиевский корабль и это мы будем устанавливать новые традиции и правила!"…
Проводы в столицу любимого всеми Степана Осиповича вылились в событие для всего города, малюсенький Артурский вокзальчик всех желающих вместить не смог бы при всём желании, даже с учётом того, что население Артура не так уж велико. Прощание организовали по всем правилам и предусмотрительно заранее регламентировали. Сначала Макаров в открытой коляске неспешно проехал по главной улице, вернее по единственной прямой и достаточно широкой, где вдоль заборов и домов стояли почти все жители Нового города, потом свернул к Западному бассейну, где его принял на свою палубу выделенный за малую осадку двести пятнадцатый номерной миноносец весь расцвеченный поднятыми флажными сигналами. На миноносце адмирал обошёл на рейде всю эскадру, вернее, теперь уже Тихоокеанский флот России, где поднялся на все ранговые корабли и прощался с командами, не стал исключением и наш "Новик", где всегда достаточно спокойная Дуся, видимо прониклась общим ажиотажем и вдруг у самого трапа встретила адмирала, встала на задние лапы и облизала ему лицо, сразу как-то сбив весь официальный градус и Макаров задержался у нас, зайдя в салон выпить на дорожку чаю и за столом поблагодарить каждого нашего офицера лично. На многих лицах видела слёзы, а миноносец пошёл дальше. В конце Макаров должен был посетить ремонтирующиеся в заводе корабли и с причала завода в Восточном бассейне проехать по старому городу вдоль так же собравшихся вдоль улицы жителей насквозь и мимо кладбища свернуть уже к вокзалу, где его уже должен был ждать поезд с прицепленным для него адмиральским вагоном. Адриян рассказал, что на всякий случай перед поездом пустят бронепоезд, Макарова действительно любили и эти меры не были демонстрацией служебного рвения, а искренней заботой о его безопасности. К его прибытию на перрон вокзала, все пять артурских адмиралов с нами в том числе и трёх генералов имели привилегию попрощаться у дверей вагона лично. Степан Осипович нашёл каждому какие-то свои слова, я заметила, что даже сурового адмирала проняло душевностью и размахом устроенное прощание. Поезд скрылся за поворотом в сгущающихся сумерках, мы знали, что в Харбин для прощания с любимым командующим должны приехать все командиры Владивостокского отряда, адмиралы Витгефт, Рейценштейн и Гаупт и генералы Штакельберг, Засулич и Мищенко, а в Петербурге Макарову предстояло не столько принять морское ведомство, сколько его реформировать и заставить продуктивно работать для скорейшей и продуктивной подготовки обоих наших западных флотов к скорой войне.