После взаимных приветствий:
— Господин адмирал, могу ли я поинтересоваться целью вашего визита в наш порт?
— Нам требуется бункеровка, — было заметно, как воспрял духом местный чиновник:
— Это вам потребуется согласовать с администрацией порта и если они изыщут такую возможность, тогда… — не давая договорить, Николай перебил:
— Нам этого не требуется! Что вас ещё интересует?
— Позвольте! Как это не требуется? Вы же не хотите сказать… — в местной духоте лицо его моментально покрылось капельками пота.
— Всё, что я желаю, я говорю! Не больше и не меньше! Вам это, надеюсь, понятно?
— Но вы же сказали…
— Я сказал, то, что сказал! Вы начинаете утомлять меня своей непонятливостью. Что вас ещё интересует? И поберегите моё время!
— Раз вам не нужно согласование с портом, могу ли я узнать ваши дальнейшие планы?!
— А вы не забываетесь?!
— Я просто хотел узнать…
— С каких это пор у командира военного корабля гражданские начали требовать отчёта в его планах? Я окончательно убеждаюсь, что здесь совершенно не дают себе труда соблюдать международные договоры и законы!
— Мы соблюдаем законы!
— Но видимо случайно забыли, что на трое суток любой, тем более военный корабль, нейтральной страны может находиться в любом порту и не важно, что является причиной, желание укрыться от непогоды или дать отдохнуть своему экипажу! Тогда на основании КАКИХ законов вы смеете задавать такие вопросы на борту корабля флота Российского императора?
— Ой! Простите! Вы вероятно меня не так поняли…
— Я достаточно хорошо вас понял! Более вас не задерживаю! И непременно доложу своему государю о том, как здесь встречают корабли его флота и как вызывающе себя при этом ведут! Советую вам покинуть корабль!
— Но я только хотел…
Но Николай уже отвернулся, а боцман и два матроса заступили перед чиновником, оставляя ему свободным только направление к трапу. Попыхтев, чиновник вынужден был погрузиться в свой катер. Через полчаса к нашему борту аккуратно прижалась "Кирстен". Многое на своём веку повидавший немецкий угольщик совершенно не соответствовал своему нежному имени — чёрный, помятые борта несли на себе следы многих швартовок и пережитых штормов, но белая рубка сияла как рождественский пряничный домик, политый взбитыми с сахаром сливками. Так же сияюще чисто выглядел немецкий капитан с безупречно ухоженными и завитыми усами "а-ля кайзер". Видимо лишённый возможности сохранять порядок и стерильность на всём судне, капитан создал уголок чистоты и порядка в рубке и рядом. Почему-то, глянув на молодящегося капитана, мне представилась раздобревшая рыхлая фрау, в которую превратилась чаровница и хохотушка Кирстен. Но от этих мыслей нас отвлекла начинающаяся суета подготовки к погрузке угля, взять которого планировали не больше двухсот тонн, чтобы хватило до немецкого Людерица в будущей Намибии, где когда-то неизвестно во имя чего погиб молодой старший лейтенант танковых войск и старший брат Пашки. Вот в Людерице мы планировали бункероваться по максимуму, то есть взять дополнительно не меньше пятидесяти тонн. Спешить мы никуда не собирались и после долгого океанского перехода хотели дать экипажу возможность почувствовать твёрдую землю под ногами. Да и Машеньку следовало прогулять, всё-таки она не морской волк, для которого жизнь "на железе" уже давно стала нормой.