На пятнадцатый день от выхода из Людерица мы входили в шумную многонациональную гавань Танжера. Корабль пополнял свои запасы для дальнего перехода, на самом деле, на этих запасах мы могли уже себе позволить не заходя больше никуда дойти как до Севастополя, так и до Петербурга, даже если не хватило бы до столицы, то до Либавы бы точно достало. Отсюда мы отбили телеграммы в Главный штаб и детям, и не успели закончить погрузку, как нам на борт доставили ответы. У детей всё было хорошо, все учились, передавали приветы и соскучились, думаю, что оттелеграфировала нам бабушка Юля. В телеграмме, подписанной Макаровым было указано обязательно зайти в Брест и Копенгаген, в немецкие порты не заходить, в Копенгагене ждать встречи. Остальные порты захода – на наше усмотрение, желательна Испания, нежелательны Португалия и Британия. Поначалу поставившая в тупик своей сумбурностью телеграмма, после некоторого размышления стала понятна, как и наши дальнейшие действия. Нам обязательными назначены только две точки, заход в Брест и рандеву в Копенгагене, никто нас не торопит, то есть можем не спешить, надо решить куда мы зайдём в Испании. Вспомнился дуэт Виторгана и Караченцева из "Благочестивой Марты" "…У нас, в Испании…". Вот и надо решить куда к ним в Испанию мы хотим зайти. При этом не торопясь, желательно дать передохнуть команде после двухмесячного перехода. Вроде бы, мы просто шли по морю, не воевали, не играли боевые тревоги, кроме учебных периодических тренировок, положенных на крейсере. Не было ничего трудного и из ряда вон выходящего, обычная работа моряка. Но усталость, которой ещё не видно, уже накопилась. И хоть народ в этом времени покрепче и подобные тяготы переносит без напряжения, но подспудное ожидание пакостей от подобных серпентарию европейских вод имело место. И в преддверии возможных сложностей, стоило передохнуть и дать перевести дух команде. Хотя, может ничего криминального не случится, и все наши опасения так опасениями и останутся. Даже мелькнула мысль, а не зайти ли к Лазурному берегу и не встать ли на рейд Ниццы или посетить Барселону, ведь в Испанию нужно заглянуть, но уж очень не хотелось лезть в Средиземноморье. В ходе этого обсуждения и родилось предложение посетить одну из столиц Баскских территорий, которая с лёгкой руки вдовствующей королевы-регентши Марии-Кристины стала скорее курортом, чем имеющим стратегическое значение портом. Так наш выбор пал на Сан-Себастьян на берегу Баскского залива, являющегося частью Бискайского.
Двадцатого января тысяча девятьсот пятого года мы, оставив по борту скалу острова Санта-Клара вошли в лазурную залитую солнцем круглую как блюдце бухту Ла-Конча. Хоть Машенька ни словом, ни гримасой ни разу не выказывала своей усталости от долгого пути, а беременность протекала удивительно спокойно, но известие о том, что мы решили остаться здесь на десять дней и провести их на берегу в гостинице пробило маску её невозмутимости и её радость стала нам наградой за этот подарок. Почти в самом центре бухты красовался наш стометровый красавец, благодаря дотошности боцманской команды, нигде ни одного ржавого подтёка, вся медяшка сияет, а угольно-чёрной краске бортов наших катеров позавидовали бы даже начищенные сапоги гвардии кайзера. Над всем этим полощутся наши Георгиевско-Андреевские флаг и гюйс, а на мачте гордо плещется жалованный нам вымпел Святого Егория. Ещё нашему отдыху весьма способствовало зимнее время, без суеты выехавшего на отдых королевского двора и всей сопутствующей камарильи. Само собой, что наше появление встряхнуло сонный городок, но именно в той мере, чтобы ненавязчиво скрасить заход нашему экипажу. Сходящие на берег с удовольствием наливались дешёвым лёгким местным вином, закусывали хамоном и прочими местными прикусками, любовались, а многие шли дальше просто знакомства с местными жгучими красотками. Мы выгуливали свою красавицу, уже наполненную вдумчивой плавностью приближающегося материнства, нежно опекающую уже большой живот. Так неспешно, словно специально созданные для этого совершали маршруты на гору Игельдо или Ургуль, в католический монастырь Святого Севастьяна и давший название местечку, прикупили в обувной лавочке деревянные башмачки, в которых на толстый шерстяной носок ужасно понравилось топотать Машеньке. Правда спать нам решила не давать Клёпа, которая осталась на крейсере и теперь ранним утром начинала кружить над нашей гостиницей, и оглашать окрестности своими пронзительными криками. Я вообще, думала, что её крик – это клёкот, но оказалось, что в её арсенале есть пронзительные скрипучие крики, которыми она взывала к нашей спящей бесстыдно совести. Так что сначала приходилось выходить на балкон, а вскорости выходить на прогулку, когда она могла подлететь и лично пожаловаться на вызывающую недопустимость нашего поведения. При этом у неё вполне хватало времени получить удовольствие от ловли рыбы в накатном прибое у острова Санта-Клара. Как оказалось, она освоила ещё одну технику, из-за почти отвесных со стороны океана скалистых склонов, у Клёпы появилась возможность высматривать добычу сидя на каком-нибудь карнизе, чтобы пикировать за ней прямо оттуда.