Когда король увидел это, он чуть умом не тронулся, и поджилки у него затряслись от страха. Только три ореха колы упали срезанной стороной вниз! Значит, боги не принимают его молитв, а это очень дурной знак, — быть может, ему суждено скоро умереть. И он второй раз кинул орехи колы, а затем третий, но, как и прежде, лишь три ореха ложились срезанной стороной вниз.
Король был будто не в себе и ходил по молельне, пошатываясь. Вожди и знатные люди зорко следили, как бы он не выбежал наружу: они думали, что он совсем рехнулся.
Вскоре, однако, король успокоился, вернулся на свое место и встал перед богами. Но на душе у него было неспокойно. Вот если бы половина орехов упала срезанной стороной вниз, а другая половина — вверх, это означало бы, что боги услышали его молитвы.
— В этом году боги не приняли жертвы, это дурной знак; что же мне теперь делать? — растерянно спросил король своих приближенных.
— Отруби головы рабыням и омой себя и богов их кровью. Может, если так сделать, боги услышат твою молитву, — посоветовали приближенные.
Тогда король приказал: пусть каждая рабыня сложит свою песню. Когда она допоет ее до конца, король собственноручно обезглавит певицу мечом.
Хочешь не хочешь, первой рабыне, крайней справа, пришлось запеть песню. Когда песня кончилась, король отрубил этой рабыне голову, а вожди и знатные люди подняли ее тело и омыли кровью голову короля и его богов. Так король обезглавил несколько рабынь, и вот настал черед Симби, а затем и Рали, Салы, Бако, Кадары и рабынь из других деревень.
Но Симби недаром слыла дивной певуньей в своей деревне, ей ничего не стоило сложить длинную, грустную песню. Она без конца повторяла припев с такими словами: «0, король, сжалься, дай свободу оставшимся в живых».
— Ха! Неужто ты не знаешь, что с этой ночи стала рабою богов? — закричали в один голос король и его приближенные.
— О вожди, сжальтесь, спасите нас от этих богов!
— Ха! Слышите, о чем она молит, вожди? — обратился король к своим приближенным.
И тогда король, его вожди, знатные люди и простой народ, толпившийся у входа, ответили на мольбу Симби такой песней:
— Слышите, слышите, она свободы просит у вождей! Неужто ей не ясно, что с полуночи она — раба богов. И они вот-вот напьются ее крови!
Услыхав это, Симби не стала терять времени попусту и запела другую, очень красивую песню. И как только она запела, король, вожди, знатные люди и простой народ, толпившийся у входа, совсем ума лишились и принялись радостно кричать и отплясывать.
Пока они плясали, Симби все думала, как бы ей спастись: «Послушайся я материнского совета, не попала бы в такую беду. Ай-ай-ай, этой ночью ждет меня погибель! Быть может, мой дух расскажет матушке, как меня принесли в жертву богам в Городе Грешников».
И вдруг в эту минуту она решила схватить королевский меч — тот самый, которым он обезглавил других рабынь.
— Ура! Ура! Ура! — весело вопили король и его подданные.
— Как я рад, что боги услыхали мои молитвы и принимают жертву; недаром эта рабыня пела такую красивую песню! — объявил счастливый король своим подданным.
И вот он вместе с вождями, танцуя, приблизился к Симби, которую положили перед богами. Только было король занес над ней свой меч, чтобы отрубить голову, Симби как вскочит — и вырвала у него меч. В один миг она снесла голову королю и нескольким вождям, которые пытались обезоружить ее. Все остальные вожди, знатные люди и простой народ, плясавший у входа, совсем растерялись, увидев, что произошло.
Пока они топтались, как стадо баранов, Симби и другие рабыни-смертницы выбежали на улицу. Они поискали, где бы укрыться, но ничего не нашли и кинулись со всех ног по ближайшей тропинке, — лишь бы уйти подальше и схорониться от жителей Города Грешников.
Симби все сжимала в руках меч, которым снесла головы королю и вождям. Вот как она спасла себя и других рабынь — всего девять душ, — и среди них Рали, Салу, Бако и Кадару.
Целый час бежали они без оглядки, потом выдохлись и пошли шагом. И так брели до рассвета, но по пути не встретили ни одного города и не видели ни одного путника; наконец они остановились, тесно прижались друг к другу и стали слушать, не гонятся ли за ними жители Города Грешников.
Когда девушки поняли, что вышли на Тропу Смерти, они было хотели вернуться в Город Грешников и узнать, нет ли другой дороги, побезопаснее, которая вела бы в их родную деревню.
Но тут же вспомнили, что жители Города Грешников могут схватить и убить их в отместку за все, что они натворили перед побегом. Потому и вернуться было боязно, и дальше идти тоже; вот они и сели посреди Тропы Смерти.
Симби молчала, молчала, а потом вдруг говорит с тревогой:
— Бако! Кто же я теперь? Дух? Я ведь помню, как король Города Грешников отрубил мне голову вчера ночью.
— Что ты, Симби! Никто тебе не рубил головы. Это ты, смелая девчонка, снесла голову самому королю и вождям. Ты — наша спасительница, — сказала Бако.
— Может, ты и права, Бако. А если я все же дух?
Остальные только вздохнули и глядят на Симби: неужто она не в себе?
— Раз тут нет другой, безопасной дороги, а только эта Тропа Смерти, значит, от смерти не уйти, все попадем к ней в лапы, — задумчиво сказала Сала.
Девушки задрожали, услышав ее слова.
— А ведь мы теперь беглые, ясно? — сказала Сала.
— Это мы и без тебя знаем, — ответили ей.
— Хорошо бы поесть! Умираю с голоду, — пожаловалась Симби.
— Ты у нас старшая, ты и думай, где бы нам раздобыть еды, — сказали остальные.
Встала Симби и пошла искать чего-нибудь съедобного, но ничего не нашла, кроме какого-то куста с мясистыми клубнями. Мечом, которым обезглавила короля Города Грешников, выкопала она несколько клубней и принесла их подругам. Но клубни нужно было сперва испечь, а огня у них не было. Стали они думать, где б достать огонь, — смотрят вокруг, все глаза проглядели, и вот удача — кто-то заметил легкий дымок над верхушкой горы: это курился вулкан. Две девушки тотчас побежали туда и принесли головешки. Собрали они хворост и разожгли большой костер. Испекли мясистые клубни и съели. А было это уже в восьмом часу утра.
Утолив голод, они сели погреться у огня. И вскоре Симби, которая была у них за старшую, предложила идти дальше по Тропе Смерти: раз нельзя вернуться в Город Грешников, не торчать же тут всю жизнь.
— Давайте искать путь в нашу деревню, — сказала Кадара.
— Нам еще бродить и бродить, пока отыщем дорогу! — вскричала Симби.
— К тому же мы сбились с пути, пока бежали от Города Грешников. Как теперь узнать, где и в какой стороне наша деревня? — громко сказала Рали.
— Я точно знаю, что наша деревня на западе, — заявила Сала.
— Нет, на севере, — возразила Бако.
— На севере? Да ничего подобного, наша деревня на востоке, — сказала Кадара.
— Хватит спорить. Вот взойдет солнце, тогда и определим, где наша деревня. Я твердо знаю: там, где всходит солнце, — запад, и в той стороне наша деревня, — разрешила спор Симби.
— Правильно, — поддержала ее Бако.
— Ладно, подождем, пока взойдет солнце, — согласились остальные.
Если вы помните, Рали, Салу, Бако, Кадару и Симби Дого украл из одной деревни, только Симби он утащил последней. А вот как звали других девушек и откуда они родом — этого никто не знал, потому что Дого похитил их в разных деревнях, когда они были еще детьми. Но девушки любили друг друга, как сестры: ведь они были неразлучны с тех пор, как вместе убежали из молельни Города Грешников. Про Бако Симби знала только, что в деревне у нее осталась сестра-двойняшка, очень грубая девица.
Подружки поднялись и, задрав головы, стали смотреть на небо: ждали, когда взойдет солнце. А день, как назло, пасмурный, и солнца не видно.
— Да ведь сейчас время дождей, — внезапно вспомнила Бако. — И солнце с утра не всегда бывает, а порой не показывается весь день и даже по многу дней кряду.
— Верно, верно, Бако. Сейчас пора дождей; нечего и надеяться, что солнце укажет дорогу, — согласились остальные.
— Так что же нам делать? — вскричала одна из девушек.