Никто не спешил явиться и призвать меня ко двору!
Так прошёл день, да, три, пять, десять… Потом, наконец, появился тот самый лысый потливый толстячок, что забрал меня из дворца герцога Сагана. Почтенный Дибидий, старший секретарь первого столоначальника комиссии прошений и жалоб градоначальства. Но явился лишь затем, чтобы перевести меня в другое жилище. Это де будет отдано для какого-то другого почтенного гостя… Новое место, впрочем, было не хуже предыдущего. Но, как и первое, несколько в стороне от оживлённых улиц и площадей. И, как я могла судить, в отдалённых пристройках каких-то дворцов и особняков, куда даже слуги просто так не захаживают.
Затем всё повторилось. И снова. И ещё раз…
— Когда же, наконец, Император примет меня? — взмолилась я, когда почтенный Дибидий нанёс мне очередной ничего не значащий визит.
Внятного ответа не последовало…
— Рассмотрение тонкостей… процессуальные нормы… каноны приёма… неотложные дела... вопросы церемониала… — просто набор слов, в котором невозможно разобраться, не будучи частью имперской бюрократии.
Теперь уж я поняла, что дело моё затягивается не просто так. Но почему, и кому это надо — этого не понимала. И если раньше ещё могла терпеливо сидеть в отведённых мне комнатах, то больше — нет. Эти стены теперь давили на нервы. Однако и в прогулках по городу меня ограничили! Приставили стража, который одёргивал, не позволяя выбирать произвольно пути и направления, и постоянно напоминал, что пора возвращаться. Может быть, мои пленителен боялись, что я убегу к герцогу… Вот только едва ли я могла, потому что совершенно не представляла, в какой части Города нахожусь. Да и не могла же я оставить в чужих руках подарок императору!
Наконец, я потребовала встречи с самим четвёртым визирем, судьёй и архисатрапом Тронного Города. В ответ мне предложили составить официальное прошение на его имя…
Имперская бюрократия собиралась взять меня измором, не иначе! Но я не собиралась сдаваться. Мысль вернуться в монастырь хоть и приходила ко мне, но я понимала, что не могу подвести Деспиму Фарну. Что, если Император, не получив ответного дара за свой щедрый акт о признании, действительно отзовёт грамоту о признании? Ведь теперь Шайар находится на имперской земле… Если наша вера перестанет быть разрешённой, она окажется вне закона…
Имперская опала!
Хотя Деспима переживала обо мне и моей поезде даже больше, чем другие сёстры, она всё же потрудилась перед самым отбытием отвести меня в сторону, чтобы предупредить об ужасах, которые обрушатся на Эгин, если миссия моя потерпит крах…
Кто знает, что станет тогда с моими сёстрами, и с нашими подопечными?
Значит, надо держаться.
***
Я уже месяц жила, а вернее — томилась в столице, а дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. Настолько, что при взгляде на данный мне в дорогу кошель со скудными монетками зарождались интересные мысли… А не попытаться ли подкупить кого-то из слуг, чтобы передать весточку? Но кому? Вот вопрос! Только герцогу Сагану, разумеется. Он, должно быть, уже вернулся в столицу. Но тут меня сдерживал страх. Совсем отвыкнув, да что уж там, и вовсе не зная такой вот жизни, я искренне опасалась, как бы этим решительно не испортить своего положения. И не навредить герцогу, к тому же. Ведь если моя попытка провалится, как отреагируют в градоначальстве? Дело может закончится дурно. Но и терпеть сил не было: в Шайаре я не привыкла сидеть сложа руки, и поэтому душа требовала действий.
День или два я ещё крепилась, пока, наконец, не взвыла от тоски. И тогда — наконец — решилась.
Приглядываясь к приносящим еду и следящим за чистотой слугам, я отметила для себя одну молодую девушку, приходившую раз в несколько дней. Она выглядело просто и доступно, и я собиралась действовать также.
Сперва я стала перебрасываться с нею парой-тройкой слов. Ничего крамольного — простая вежливость. Затем начала просить остаться со мной, чтобы скрасить трапезу беседой. Поначалу она отнекивалась, но, со временем, согласилась. Беседы мы вели можно сказать ни о чём. Да хотя бы и о погоде. А порой я спрашивала о ценах на рынке, и просто позволяла ей высказать всё, что неё накипело. Благо, накипало обычно не мало — цены, если верить рассказам, росли постоянно, а уж если вдруг какая война — то сразу никакого сукна не найдешь и не купишь!
В общем, действительно светские разговоры!
Оказалось, что родом моя новая знакомая из деревни, а сюда попала благодаря связям, и местом своим очень дорожит. Я поспешила уведомить её, что не хочу ей ничего дурного, что и сама родом из дальней земли, и мечтаю поскорее вернуться домой. О Шайаре девушка слушала с удивлением и удовольствием. Очевидно, доброта Эгин была ей близка. Наконец, я упросила её принять от меня небольшой подарок. Поскольку ничего другого — своего и ценного — у меня не было, это могли быть только деньги. И хотя это наносило катастрофический удар по моему благосостоянию, я всё же вручила моей новой знакомой эти несколько монет.