— Возьми, возьми, — убеждала я её, старательно добавляя драмы в голос. — Мне уж они ни к чему.
— Да как же? — отнекивалась она. — Как же ты, сестра, отправишься в свой монастырь?
— Видно, — печально опустила я голову, — уж не придётся мне вернуться. Так к чему теперь мне всё это? Бери!
— Ну что ты, сестра? — взволновалась девушка, видя мою нарастающую скорбь.
— Дело моё здесь затянулось, и не видно ему конца, а возвратиться, не исполнив порученного сёстрами, я не могу. Это верная погибель и для меня, и для сестёр.
— Да ведь всё ещё может уладиться!
— Ох, — тяжело вздохнула я, — когда бы. Только видит Милосердная Мать, что никто мне в этом не поможет. Так и пропаду.
— Да ведь ещё могут помочь тебе?
— Кто же поможет-то? — для пущей трагичности я уткнула лицо в ладони, и задрожала. — Никто и не знает, что я здесь, в этом доме, а завтра и ещё куда перевезут. Пропаду я. Пропаду…
Девушка заколебалась. Сквозь пальцы я видела, как эмоции одна за одной сменяются на её лице. Наконец, она решилась, и уже не стала отталкивать моих рук с деньгами… Монетки со звоном перекочевали к новой хозяйке.
— Ведь есть у тебя, сестра, кто бы мог помочь? — осторожно спросила девушка, пряча «подарок».
— Есть, да ведь только и ему не известно, что со мною, — я как бы всё ещё не понимала, к чему идёт дело. Девушка должна была сама предложить мне помощь — только так можно рассчитывать, что она будет всецело искренней.
— Так, может, — голос её опустился до заговорщицкого шёпота, — передам я весточку-то?
На моих глазах проступили слёзы — это стоило мне немалого напряжения.
— Благослови тебя Милосердная Мать, — я взяла в свои руки ладони девушки. — Когда бы не ты — совсем бы мне пропасть!
— Что ты, что ты, сестра, не плачь, — успокаивала меня она. — Ты только скажи, чего и кому, а я уж передам, будь спокойна…
***
Весточку-то я передала, но вот сколько ждать? Да и сможет ли герцог чем-то помочь? Захочет ли? Как сказала Деспима Фарна, он не верит в Милосердную Мать… Тогда, что для него наш Орден? Вспоминая всё, что слышала в детстве от Бэсс, от отца и старого маркиза Сагана, я могла прийти к одному ответу — ради власти. А точнее, для её укрепления. В землях вокруг монастыря — землях, который герцог получил от Императора, — Эгины пользовались уважением и почётом. Наш Орден имел влияние на простой народ. Что это, как не инструмент? И его-то герцог, вероятно, желал использовать в деле умиротворения полученного владения. Как и повсюду в Дальних областях, там неспокойно, много бандитских шаек и брожений умов. Выступление против Эгин равносильно подбрасыванию дров в уже горящий огонь… А значит, герцогу будет исключительно выгода от укрепления позиций нашего шайарского культа. И поэтому он не допустит, чтобы Эгины были вычеркнуты из списка дозволенных культов. А ведь это неизбежно случится, если Император сочтёт себя оскорбленным, не получив ответного дара! И уж из этого вытекает, что Сагану выгодно спасти меня из заточения…
Вот так я и пыталась себя успокоить, ожидая, какие последствия окажутся у моих действий. А последствия (если это были они) наступили спустя целых три дня. Три тягостных, тягучих, почти бесконечных дня…
Внезапно на пороге моих комнат появился давно ставший мне противным почтенный Дибидий.
— Добрая Эгина Нисса, — провозгласил он, раскидывая руки и раскланиваясь, — рад уведомить тебя, что обращение твоё было услышано, и сиятельный четвёртый визирь, судья и архисатрап столицы, как и обещал, устроил всё наилучшим образом, и скоро состоится твоя встреча с нашим могущественным Императором!
Я не верила ушам. Неужели, это наконец-то совершится? Уж не результат ли этой моей маленькой интриги? Быть может, герцог Саган, получив переданную весточку, начал искать меня, и этим заставил канцелярию градоначальства вспомнить обо мне и моём прошении?
Почему-то очень хотелось верить, что это результат именно моих стараний.
— Всего несколько формальностей, добрая сестра! — щебетал почтенный Дибидий. — И ты предстанешь перед нашим Императором. Всего пару дней. Всего пара дней, добрая Эгина Нисса!