— Я уже верю. Верю в долг перед моей Милосердной Матерью и своими сёстрами. Я должна предстать перед Императором. Где мне искать это Серебряное озеро?
Одерис горько усмехнулся.
— Это далеко. За стенами. И это не то место, куда тебе следует отправляться.
— В это мне тоже лучше просто поверить?
— Именно.
— Я уже сказала, что не могу так. Если ты не можешь помочь, подскажи, к кому я могу обратиться? Есть ли другие наши земляки в столице? Те, кого я знаю. Те, кто сможет помочь.
Одерис колебался. Это читалось по его лицу, и по взгляду ярких зелёных глаз… Когда я готова была отчаяться, раздалось уверенное, властное:
— Думаю, я смогу помочь тебе, сестра.
И уже оборачивалась на звук этого нового, мощного голоса, краем глаз я заметила, как изменилось выражение лица Одериса, как оно помрачнело, и услышала, как он произнёс без удовольствия, будто сплёвывая:
— Герцог Саган.
Глава 5
Если про Одериса можно было сказать, что он повзрослел с нашей последней встречи, то к Бэвилу Сагану куда больше подходило пусть вульгарное, но ёмкое слово «дозрел»… Думаю, Морлис ходил бы мрачнее тучи, и долго бубнил себе под нос, услышав такое определение из моих уст, или от нашей Бэсс, но ничего не поделаешь, ведь правда же! Да и я уже давно не баронесса, и хотя Эгинам предписана скромность, но и против правды нам Милосердная Мать идти запрещает.
Впрочем, не стану лукавить: сперва на ум пришло слово «возмужал». Но это было не то. Младший Саган всегда — сколько я помнила — выглядел благородно, как подобает отпрыску владетельного дома. Теперь в нём только не было прежней юношеской мягкости. Но об этом не стоило сожалеть! Эту нежность будто отсекли решительными росчерками меча, благодаря чему лицо приобрело остроту и выразительность черт и, вместе с тем, ярко подчёркнутую мужественность. Один только волевой подбородок чего стоил. Вкупе с высоким ростом, статностью фигуры всё это превращалась в воплощённый идеал рыцарства. Думаю, к длинным мощным ногам герцога, столь удачно подчёркнутым высокими облегающими сапогами, готовы были броситься сонмы достойнейших невест!
В общем, если говорить кратко, Саган представлял собой отменный образец той породы, которую называют «доброй» и так ценят в наших с ним родных краях. Лёгкая небритость и самую малость не достающие до плеч иссиня-чёрные локоны густых волос завершали общую картину. В целом, можно было не сомневаться, что Бэвил полновластно царит в мечтаниях каждой видевшей его хоть однажды девицы. Искательниц его внимания едва ли мог отпугнуть даже пронзительный взгляд серо-голубых глаз, в которых читалась какая-то ехидная усмешка, и сверкали опасные искры.
Думаю, именно через глаза Сагана можно было с уверенностью рассмотреть таящееся в нём опасно-авантюрное начало… Да, такой человек мог совершить крутой поворот, отказавшись от устоев предков ради сомнительного союза с Империей.
— Почтенный Одерис, — герцог, не знавший моих размышлений о его сиятельной персоне, едва заметно склонил голову, приветствуя моего собеседника и нашего с ним общего знакомого, — благодарю за то, что ты отыскал мою гостью. Более не смею задерживать.
Неприкрытая надменность слов Сагана была недвусмысленной, и Одерис вынужденно подчинился: очевидно, этого требовал его ранг, заметно уступавший рангу герцога.
— Лучше поспеши домой, — шепнул мне Одерис, прежде чем кинуть на Сагана последний недоброжелательный взгляд и раствориться в море белых плащей. Насмешливо проводив Одериса взглядом, Бэвил обратил всё внимание на меня. теперь мы были с ним один на один.
— Добрая сестра, рад видеть, — кивнул он мне. Теперь его голос звучал приветливо, но всё ещё было в нём что-то неуловимо опасное.
— Благодарю, сиятельный, — ответила я, сопровождая слова куда более низким поклоном. Во время нашей последней встречи Бэвил был сыном маркиза, я — дочерью барона, вассала его отца. Уже тогда наше положение никто не назвал бы равным, а теперь… Теперь нас вовсе разделила сословная пропасть.
И вновь я задалась вопросом: а узнает ли он меня? Признает ли в простой монахине прежнюю Наэрнисс из баронов Вимских?
«Впрочем, зачем мне это? — задавала я себе вопрос, и сама же отвечала. — Ни к чему… Пусть уж лучше не узнаёт…»
Узнал.
— Давно не виделись, — уже одни эти слова подтверждали, что он вспомнил меня, ведь с Эгиной Ниссой герцог виделся впервые, — Наэрнисс.
— Давно, — согласилась я, и, хотя руки уже безостановочно ныли, пресекла попытку герцога принять из них ларец с подарком. Смирившись, он сделал шаг, приглашая пройти с ним. Вместе мы направились к выходу из Великого дворца. Вопреки ожиданиям, Саган начал беседу с насущных дел, а не воспоминаний о былом.