Впрочем, общее наше прошлое было довольно… скромным. Всего лишь редкие встречи в доме его отца. О чём тут говорить?
— Ты зря покинула мой дом, — пожурил меня Бэвил, но без нажима. — Дождалась бы меня, и всё давно закончилось. Тебе ещё повезло, что я был на месте, когда пришла твоя весточка.
Так значит, моя маленькая интрига имела успех! Это был повод для пусть небольшой, и не совсем правильной, но радости.
— Разве можно противиться имперскому чиновнику? — развивать тему с переданным посланием я не стала, зато нашла возможным самую малость пошутить: — Уж не приравняют ли это к бунту против Империи?
Герцог не оценил.
— Не стоит произносить таких слов. Ни во дворце, ни в городе. Даже в шутку, — вполне серьёзно посоветовал он.
— Не поймут?
— Поймут, но истолкуют и преподнесут так, как им будет угодно, — и, помолчав, продолжил. — Касательного противления… Нельзя, конечно. Но можно попытаться потянуть время, — тут он вдруг остановился, и посмотрел мне прямо в лицо. — Кто вообще в вашем монастыре решил, что отправиться в столицу — хорошая идея?
Вот теперь в его голосе был нажим, а в глазах я разглядела недовольство. Как видно, Деспима Фарна далеко не верно рассчитала реакцию герцога на свои действия.
— Но ведь Орден… должен отблагодарить Императора за оказанную милость, — как-то не слишком уверенно попыталась оправдаться я: перед огромным, нависающим надо мной герцогом я вдруг почувствовала себя неуютно. В Шайаре наши гости — мужчины, которых мы выхаживали, — всегда обращались к сёстрам с большим почтением, и я, оказывается, к этому привыкла.
— При чём тут вообще Император? — задал неожиданный вопрос Саган.
— Но ведь он… — начала я, но оказалась довольно грубо прервана.
— Император не определяет политику Империи, — наставительно произнёс Бэвил. — Ни в религии, ни в чём-либо ещё. Если кого и стоит благодарить, то точно не его.
— Тогда кого же? — задала я резонный вопрос. Увы, ответ был не столь ясен. Это было скорее туманное введение в политику Империи:
— Скажем так, — начал герцог, — есть дозволенные культы, которые слишком усилились в последнее время. И есть влиятельные лица, которым это не по вкусу. Поскольку Империя есть сложная система сдержек и противовесов каждой из множества её частей, этими самыми лицами было решено выставить на игровую доску новую фигуру.
— Наш Орден? — озвучила догадку я, и не ошиблась.
— Верно. Вы — Эгины — та фигура, которую не жалко. Которой можно запросто разменяться. Главное — ослабить противника.
— Знаменитое имперское коварство? — поинтересовалась я, почти чувствуя на языке маскирующую смертоносный яд приторную сладость придворных интриг.
— В чистом виде… — подтвердил герцог.
— Именно поэтому маркиз Саган не любил Империю, — это были не слишком верные слова… Особенно если вспомнить, что Деспима Фарна настоятельно просила не докучать герцогу. Но я не удержалась. Не только отец герцога питал неприязнь к Империю — это чувство разделяли многие в нашей родной земле. Пожалуй, и я была в их числе.
— Мой отец надеялся, что Империя подавится тем, что уже захватила, — уточнил Бэвил. В его голосе я больше не слышала раздражения. Напротив, он даже казался повеселевшим. — Я же вижу, что это не так. И ищу варианты, как это использовать к собственной выгоде.
— Даже поступившись свободой? — задала я главный вопрос, семена которого посеяли во мне слова Одериса. — Отдав Империи собственных вассалов? Тех, кто приносил дому Саганов священные клятвы верности!
— Это он так представил произошедшее? — Саган мотнул головой, указывая куда-то в сторону: явно имел в виду Одериса, и был, конечно же, прав. — Как всегда — склонен драматизировать. Ему бы пьесы писать.
— Так что же? — настояла я на своём. И Бэвил, к моему удивлению, уступил, но всё равно его ответ трудно было назвать прямолинейным:
— В Дальних областях слово Императора и имперские законы звучат не так уж громко и чётко — вот что должны понимать те, кто зовёт эти края своим домом.
— Хорошо, — кивнула я, хотя довольной ответом себя не чувствовала. В любом случае, сейчас меня куда больше интересовали дела, касающиеся Шайара. — Но что касается лиц, о которых было сказано? Тех, кто выдвинул на это игровую доску меня и моих сестёр. Есть ли среди них герцог Саган?
— Определённо нет, — говорил он убедительно, но могла ли я ему верить? — Впрочем, не стану притворяться, что меня интересуют тонкости вашей веры… — закончил Бэвил, самолично подтверждая сказанные о нём слова Деспимы Фарны. Как адепты благого учения и вестницы Милосердной Матери Эгины были герцогу безынтересны.