— Они не слишком популярны в Дальних областях, — пояснил Бэвил, — но сильны здесь. Тебе стоит быть осторожной, чтобы не навлечь на себя гнев их могущественных последователей.
***
Из Города мы выехали в тишине: я всё пыталась переварить услышанное, а Бэвил не мешал мне в этой непростой задаче. Но дорога всё тянулось, и молчание явно наскучило герцогу. Конечно, можно было посоветовать ему просто глядеть в окно, но он наверняка, в отличие от меня, давно привык к живописным пейзажам столичных предместий.
— Что тебя тревожит? — спросил он, когда мы как раз проезжали мимо очередных цветущих апельсиновых садов. От этого сильного запаха мигом закружилась голова.
— Все эти культы, политика, интриги… — выбрать что-то одно было трудно.
— Об этом тебе нет смысла думать, — отмахнулся Бэвил. — Если серьёзные проблемы возникнут, они будут моими, а со всякими пустяками, касающимися тебя, не составит труда разобраться.
Я даже не нашлась, что ответить на столь самоуверенно заявление.
— Что-то ещё? — с кривенькой ухмылкой поинтересовался Саган.
— Мой брат… — даже не знаю, почему я заговорила о Морлисе. Наверное, просто чтобы сменить тему. Увы, Бэвил разочаровал меня, а может — обрадовал. Я не могла точно определиться.
— Тут я мало что могу сказать, — произнёс он. — Вимским баронам давно не рады в доме Саганов. После того, что учудил твой непутёвый братец, мой отец устроил ему тихую опалу, — и, помолчав, с каким-то особенно странным выражением лица добавил. — Всё не мог простить Морлису то, как он обошёлся с тобой...
И всё-таки, не уверена, что чувствовала себя хорошо из-за того, что стала причиной трудностей для брата. Ведь в наших жилах текла одна кровь — такое не отменят даже самые сильные и страшные монастырские клятвы.
— Кстати, — не унимался Бэвил, — именно так мы узнали о твоих Эгинах, и, когда Император передал мне те области, я сразу вспомнил о вас.
Власть и владения Сагана меня не интересовали.
— Но у него хотя бы всё хорошо?
— Если ты о несчастьях, постигших семью Одериса и некоторых других, — в устах Сагана это прозвучало как-то кровожадно, — то знай, что Вимский дом не поддержал ту бестолковую фракцию, и не пострадал.
— Хорошо, — кивнула я. Развивать тему и слушать о событиях, которые стали следствием союза Бэвила с Империей, мне не хотелось
Глава 6
— Позволь дать последний совет, — тихо проговорил Бэвил, когда экипаж уже въезжал в ворота дворца на Серебряном озере. — Не жди многого от нашего Императора…
Я взглянула на него с непониманием.
Позади остались дивные тихие рощи, через которые вела уединённая дорога. Впереди высилась отдалённая — охотничья, как пояснил герцог, — императорская резиденция. Она разительно отличалась от всего виденного мною в столице: не походила ни на монументальный и торжественный Великий дворец, ни на укреплённый дворец Чар. Было много открытого пространства, тенистые дворики с апельсиновыми деревьями и раскидистым орешником, портики, прохладные галереи и полутёмные залы.
Здесь во всём чувствовалась небывалая, почти воздушная лёгкость…
И дерзкая вольность.
На стенах красовались фрески весьма любопытного содержания: никаких торжественных императорских выходов, или триумфальных военных походов, только красочные пиры и стремительная, наполненная ловко схваченным действием охота. И всё бы ничего, только участники этих цветастых празднеств — молодые мужчины и женщины — отличались удивительной откровенностью нарядов, выражений лиц и… поз… Мастера настенной живописи постарались на славу, прорабатывая все, даже самые мельчайшие детали. В том числе те, которые принято оставлять под вуалью. Но если кто и захотел бы стыдливо прикрыть эти «произведения», то едва ли нашёл, чем это сделать. Все драпировки и занавесы дворца были сотканы из тончайшего, невесомого и почти прозрачного шёлка.
За один отрез такой ткани можно купить целую деревню, а на Дальних окраинах — и не одну… И отовсюду из-за колышущихся портьер доносился женский смех и журчание фонтанов. Не только с чистейшей ключевой водой, но и вином…
Пара таких попадалась нам на пути через мраморные чертоги дворца.
Стража почти не показывалась, зато вокруг сновали слуги. Даже эти молодые, гибкие и ловкие юноши и девушки — ни одного старика я так и не увидела — были обряжены в шелка и парчу, словно знатные вельможи! Перед их надменными, гордыми лицами — лицами приближенных к Императору служителей — я чувствовала себя неуютно в своей потёртой рясе…
Будто неуклюжая, грубая селянка.
Бэвил, видя мои пылающие алые уши, лишь ухмылялся, будто говоря: «ну я же предупреждал». Да и слова Одериса, утверждавшего, что мне нечего делать на Серебряном озере, теперь получали для себя прочное основание.