— Чем же ты и твои сёстры радуете своего Императора в ответ на милость? — по голосу я поняла, что государю не терпится скорее последовать за незнакомкой.
Слуги Императора, подчиняясь приказу, приняли из моих рук ларец, и раскрыли его, извлекая на свет изрядно потрепанную книгу. Никаких драгоценных переплётов, никаких украшенных самоцветами окладов. Ветхая, древняя, она казалось неуместной в окружающей роскоши. Такой же неуместной, как я в своей видавшей виды красной рясе. И всё же…
— Это величайшее сокровище Эгин, — пояснила я, видя, с каким скепсисом Император изучает поднесённый к нему слугами «подарок». — Сокровенные речения Эгины Примы…
Когда Деспима Фарна открыла, что именно собирается подарить Императору, я была поражена. Да, законы Империи строго запрещают любые гадания и пророчества, в особенности те, по которым можно узнать о судьбе Императоров… но отдать величайшее сокровище Ордена!? Ведь это священные тексты, произнесённые первой сестрой и записанные во времена основания нашего культа! Как можно расставаться с такой ценностью?
«Да, это серьёзная жертва, — так сказала Фарна, соглашаясь с моим возмущением, — но мы пойдём на это, чтобы продемонстрировать свою исключительную верность Императору».
— И обо мне там тоже есть? — длинные тонкие пальцы, унизанные перстнями, слегка коснулись книжного корешка.
— Каждый, кто откроет эту книгу, найдёт там строку о себе, солнценосный.
— В таком случае — это очень опасная книга, — кончик императорского пальца с отполированным до блеска ухоженным ногтем подцепил дряхлую обложку, но пока ещё не открыл её.
— Поэтому мы — Эгины — с трепетом преподносим и вверяем её вам, о могущественный Император, и просим принять и хранить её, как душу нашего Ордена.
— Да будет так, — благосклонно ответил Император, потягиваясь на своих пурпурных подушках. — Я принимаю ваш дар, — не слишком аккуратным жестом, не обращая внимания на древность книги, он распахнул её на случайном месте. На одно краткое мгновение взгляд золотистых глаз опустился на пожелтевшие от времени хрупкие страницы, и тут же обратился ко мне. В нём читалось опасное неудовольствие.
— Похоже, не каждому дано понять эти строки.
— Только Эгина, благословлённая Милосердной Матерью, способная на это, государь, — пояснила я, пытаясь при этом наполнить голос предельной покорностью: не хотелось заставлять Императора думать, будто здесь таится какая-то угроза.
— Как удобно, — усмехнулся он. — А тебе, сестра, дано это мистическое благословение?
Вопрос застал врасплох. Я даже немного растерялась, но быстро справилась с собой, и нашла верные слова:
— Я не знаю этого, о великий Император. Я никогда не заглядывала в эту книгу.
— Какая жалость, — Император вновь махнул рукой, на этот раз приказывая убрать дар. Слуги тут же спрятали книгу обратно в ларец, и унесли куда-то. Я проводила величайшее сокровище Ордена полным грусти взглядом: не думаю, кто когда-нибудь это священное писание вернётся в Шайар… Но, с другой стороны, мою миссию можно было считать успешно завершённой! Испытание моё подошло к концу, и уже поступало к душе небывалое облегчение… Но тут в дело вновь вступил всетайный секретарь. Пока я вела свою речь с Императором, этот властный старец изучал извлечённое из ларца вместе с книгой послание — грамоту от Деспимы Фарны. Теперь, закончив изучать записанные настоятельницей строки, он поступил к императору, и что-то нашептал ему.
— Впрочем… — на губах владыки возникла не предвещающая ничего хорошего улыбка, — мы это как-нибудь обязательно проверим…
Речь, разумеется, шла о способности толковать содержание книги, но прежде, чем до меня дошёл весь смысл слов Императора, он добавил:
— Ведь Деспима Фарна великодушно вручила твою преданность и твои молитвы мне, о сестра, — приняв из рук Аристаса грамоту, он махнул ею, подразумевая, что всё это записано там и скреплено печатью настоятельницы.
Внутри меня будто что-то оборвалось и рухнуло в пропасть. Я не могла поверить, что сестра Фарна могла там поступить со мною… За что? И для чего?
— Великий Император, я… — слова не находились, мною овладели растерянность и смятение. Паника!
— Тебе подберут достойное место в нашем великом Городе, — грубо заключил государь, и даже если бы я нашла, что сказать, то было уже поздно — снова ударили посохи блюстителей тишины, оповещая, что отведённое мне время вышло. Высочайшая аудиенция завершилась, и пара слуг, подскочив, подхватили меня под локти. Пятясь, они настойчиво вели прочь от подножия трона.