А может, я просто позабыла всегдашнюю природу высшего света? Сомневаюсь, конечно... Впрочем, семья моя никогда не бывала при императорском дворе. Максимум — при дворе маркиза Сагана. Но он всегда соблюдал должные приличия: принимал нас степенно, обходительно встречал меня, и на пирах обаятельно приглашал на танец. Значит ли это, что при императорском дворе царят другие нравы? Вовсе нет. Тот же Великий дворец с его бурлящей бюрократией производил совершенно иное впечатление, нежели дворец на Серебряном озере. Или прав герцог, утверждая, что Император ничего не решает? Может он лишь идол на троне, а Империей управляют бюрократы в белых плащах?
Возможно. Впрочем, так ли это важно для меня? Столько вопросов…
И куда только запропастился Бэвил? Чем таким мог занять его Император? А вернее — всетайный секретарь. Не сомневаюсь, что его рук дело. Время шло, но герцог всё не появлялся. Это не могло не тревожить. Я, конечно, могла заночевать и прямо на облюбованной скамеечке — не привыкать, ведь в Шайаре сёстры живут в большом стеснении, но хотелось бы некоторой определённости.
И стоило только об этом подумать, как в дальнем конце галереи замаячил белый плащ. Я сразу почувствовала, что чиновник явился по мою душу. И не ошиблась. Он остановился передо мной, и с коротким поклоном сообщил:
— Добрая Эгина Нисса, твой сиятельный покровитель, герцог Саган, спешно отбыл по велению нашего великого Императора… — в голосе его звучала исключительно церемониальная приторная вежливость.
— Да ведь мне тоже нужно в столицу! — вскрикнула я.
— Увы, герцог отправился не в Город, — поспешно уточнил чиновник.
«Неужели, снова начинается?» — в душу заползал искренний страх перед новым витком испытания волокитой и обманом.
— По счастью, добрая сестра, — продолжил мой собеседник, — уже отыскали великого начальствующего секретаря путей и почтовых служб, и по его распоряжению составлена подорожная грамота, чтобы доставить тебя наилучшим образом до надлежащего места…
От одного только пересказа проделанных имперской бюрократией действий мне изрядно поплохело, и захотелось осушить пару кубков доброго вина, чтобы облегчить голову. Но чиновник будто не замечал, как я побледнела.
— Прошу, следуй за мной, — совершая приглашающий жест проговорил он.
— Да, конечно… — тихо откликнулась я. Деваться всё равно было некуда.
***
Я не знала, куда меня везёт маленький почтовый экипаж. Даже не могла сказать, возвращаемся ли мы той же дорогой, которой вёз меня к Серебряному озеру герцог Саган, или другой. Совсем стемнело, и под луной и звёздами окрестности столицы будто волшебным образом преобразились. Всё выглядело не так, и звучало иначе.
— Скоро прибудем на место, — оповестил меня возница.
— Хорошо, — безучастно ответила я, глядя по сторонам.
— Видно, не хорошо пошло у тебя во дворце, добрая сестра? — помолчав немного спросил мужчина.
— Да как сказать, — видимо, что-то в моём голосе заставило мужчину оставить попытки завязать разговор. Дальнейший путь проходил в тишине. Только у ворота, уже давно запертых, пришлось задержаться. Я уж думала, что придётся провести время до утра за стенами, но у возницы оказались с собой какие-то важные бумаги, и стражникам пришлось отпереть замки. Сделали они это, впрочем, без большой охоты, и всё бурчали, что «не положено же».
Въехав в Город, почти сразу свернули с одной из главных улиц на узкую и извилистую второстепенную, и по ней поволоклись мимо рядов ремесленных лавок. Сами торговые ряды были наглухо закрыты, а их владельцы, должно быть, крепко спали в комнатах над ними — на вторых и третьих этажах теснящихся друг к другу домишек. Видеть сны им, впрочем, оставалось не долго — приближалось утро.
Тянувшие экипаж ослики стали замедляться.
— Тпру-у, — прикрикнул на них возница, натягивая вожжи, — приехали, добрая сестра.
— И что это за место? — всё же поинтересовалась я, уже спрыгивая на землю и рассматривая грузное пятиэтажное здание, перед которым мы остановились. Без изысков, ещё крепкое, хотя немало потрепанное. Крашенная штукатурка во множестве мест отвалилась, обнажая грубоватую каменную кладку.