Что же…
Вторая бумага, увы, проливала не больше света на интересующую меня личность. Это была всего лишь вставленная в хронику монастыря Шайар копия с грамоты с изложением основ нашей веры. Она, если верить записанному далее комментарию, «была зачитана в Великом дворце в королеве городов в присутствии Императора и мужей императорского двора...»
Всё.
Ничего более.
Отдавая «фолианты» обратно сестре Берне, я ощутила, как по спине пробежали мурашки. Мне совсем не хотелось в столицу, не хотелось ко двору. Ни на день, ни на час, ни на миг. Жизнь в Шайаре была тяжела, но я привыкла к этому. Труд, конечно, порой всё ещё отзывался болью в каждой части тела, но и помогал отвлечься от всего. От тех же печальных мыслей о сёстрах, и о матушке. Я не получала от них ни весточки, и сама не могла им писать. Это запрещалось уставом. И даже нарушь я его, кого просить доставить сообщения? И куда? На чьи имена? Ведь они наверняка тоже носят новые, как и я.
— Сестра Нисса! — голос сестры Зимы отвлёк меня от невесёлых размышлений.
— Да, сестра? — повернулась я к ней.
— Идём скорее, ты нам нужна.
— Конечно.
И мы вместе заспешили по лестницам вниз, во двор. Кажется, в монастырь пришли новые паломники, которым требовалась наша помощь.
Глава 2
Когда-то мне показалась бесконечно долгой дорога от родного замка до монастыря Шайар. Но только теперь, направляясь в столицу, я узнала, что такое настоящее путешествие.
Долгое, долгое путешествие… Через холмы и луга, через речные переправы и горные перевалы, где стоят высокие имперские замки-стражи, и несёт службу суровая стража.
Императорский чиновник со своей охраной ехали верхом, я — на крытой крепкой телеге, на которой они везли своё снаряжение и припасы. Там я с относительным удобством устроилась между тюков и сундуков, и порой даже могла вздремнуть, если дорога попадалась ровная. Это, впрочем, случалось не часто. А иногда я выбиралась наружу и ехала рядом с возницей. Это был простой мужчина, слуга дворцового ведомства, как я узнала, и совсем не воин. Он очень хотел поскорее вернуться в столицу, к семье, и я его понимала, потому что чувствовала, что от постоянной тряски зад мой становится откровенно плоским…
Да уж, неспроста с такой откровенной жалостью и сочувствием смотрели на меня сёстры во время прощания! Особенно те, которые успели пожить в миру. В их числе была даже Деспима Фарна. Именно она всучила мне в дорогу кувшинчик, в котором на поверку оказалось неплохое такое, а для Шайара прямо такие отменное ячменное пиво.
А ведь я ещё сперва сопротивлялась, не хотела брать!
Что же, пиво пригодилось, и, пока не кончилось (а кончилось оно, увы, быстро), изрядно помогало в дороге. Как минимум тем, что приходилось частенько останавливаться, чтобы я могла справить естественную нужду, а заодно — размять ноги. Главное, чтобы дорога пролегала вдоль какого-нибудь кустарника…
Полегчало, лишь когда на пути начали встречаться имперские почтовые станции. Так мы могли регулярно менять коней на свежих, и ехать быстрее и дольше, почти без задержек и заминок. Поначалу. Но чем ближе к столице, тем больше я убеждалась в правоте Деспимы Фарны. К нам в монастырь и впрямь был послан чиновник далеко не самого высокого ранга: деревянная табличка с изображением Императора, знак его положения, становилась тем менее значимой, чем ближе мы подъезжали к Городу. На почтовых станциях нам всё чаще отказывали в самых свежих лошадях — они предназначались для тех, чей ранг и статус выше. Но чиновник всё равно оставался напыщенным и не желал даже словом обмолвиться со мной. Как пояснил возница, даже на такой мелочи, как посольство в отдалённый монастырь, отразилась страсть имперцев к подковёрной придворной борьбе:
— Угодил в опалу у начальства за какую-то оплошность, вот и отправили его в такую даль. А пока он в дороге был, мало ли что могло случиться? В Городе каждый миг важен. Упустил — и всё, может и не быть больше шанса.
— На что? — уточнила я.
— Так на новый ранг, разумеется, — ухмыляясь в усы пояснил возница, умилённый моей непонятливостью в самых простых, как ему наверняка казалось, вопросах. — Вот наш-то и надулся. Недоволен.
К счастью, остальные попутчики были не столь важными, как наш чиновный командир. Даже солдаты, которых я, обманутая блеском брони, так наивно приняла за рыцарей. На деле-то они оказались людьми простыми. Простота эта, правда, была относительной, ведь за красоту и силу их отобрали из воинского ополчения в особый отряд дворцовой стражи, и приписали напрямую к придворному ведомству! Так вот, эти воины ни капли не чурались заводить беседу со мной, или просить благословения моей Богини. Некоторые, подходя во время остановок, спрашивали: