— Скажи, сестра, что есть твоя богиня?
Я всегда разъясняла, как могла:
— Наша Мать — это сострадание и милосердие ко всем ищущим врачевания души и тела, всем страждущим. По её наказу мы принимаем и выхаживаем больных, не беря платы. Мы не требуем принимать нашего учения, но радуемся, если кто-то нашёл для себя Мать — светоч во тьме.
Правда, мои слова никого не смогли обратить — воины прямодушно поясняли, что вера моя хороша и полезна для Дальних областей, для селян, а для Города и для роста в чинах не подходит. Я, впрочем, не расстраивалась — мне хотелось поскорее покончить с делом и вернуться в Шайар, а задачи обращать последователей передо мною не стояло.
***
В Вимском баронстве не было больших городов. Да и маленьких — тоже. Только деревеньки да сёла, а ещё — редкие одинокие хутора. Последних мало, потому что край у нас дикий, опасный… В окрестностях Шайара — всё это же самое. Да и по всем Дальним областям, насколько я могла судить по увиденному в дороге.
В центральных регионах, в так называемой Малой Империи, крупных городов оказалась куда как больше. Их я, правда, почти не видела. Разве что — одним глазком и со стороны, и поэтому, подъезжая к столице, была поражена… И ещё больше удивилась, узнав, что это всего лишь её пригороды! А ведь уже показались и окружённые садами мраморные дворцы, и высокие каменные дома, и харчевни вдоль дорог. А на самих дорогах — народ: и пеший, и конный, и на телегах, с ослами, гружёными чем-то, и налегке.
Здесь я уже не слезала с козел, а сидела возле возницы — желание увидеть Город, который мне порой пытались описать мои спутники, пересилило всё остальное. Раз уж я и так здесь, ведь глупо упускать возможность?
Во мне проснулась давнее моё любопытство ко всему новому, которое поселила в моей душе моя дорога Бэсс…
— Вон, гляди! — возница, тронув меня локтем, указал пальцем куда-то вперёд. Проследив, направление, я увидела вырастающие вдалеке сверкающие башни и стены…
Теперь уж точно — Тронный Город.
— Это Императорские Длинные стены, — пояснил возница. — Они обнимают Город со всех сторон, защищая нас от врагов с незапамятных времён.
— Красиво, — признала я.
— Ещё бы, — согласился довольный возница. — А что ещё дальше будет!
Вблизи укрепления — целый крепостной комплекс, состоящий из рва и трех рядов стен, низких нижних, более высоких внешних, и совсем уж громадных внутренних, — показались мне не просто мощными, достойными имперской столицы, но поистине монументальными. Довершали картину зубчатые башни. Две из них, обрамлявшие и защищавшие ворота, через которые мы собирались проехать, украшались огромными, покрывающими их каменные стены знамёнами. Одно — белое— несло на себе многоцветное изображение имперского двуглавого дракона. На другом — жёлтом — дракон изображался чёрным, но над его головами красовалась ещё и корона.
Это были первейшие из имперских символов и знаков императорской власти.
У ворот толпился народ. К счастью, ранговая табличка нашего чиновника всё же помогла, и не пришлось выстаивать очередь. А всё же, чиновники городской управы записали, кто я есть, для чего прибываю в Город, и где собираюсь остановиться. И писец с потемневшими от чернил руками старательно записал все мои ответы в расчерченный таблицами лист. После этого можно было проезжать внутрь — мимо огромной статуи Императора.
Мраморный исполин взирал на своих живых подданных с суровой беспристрастностью. Его десница простиралась в знаменитом жесте императорского благословения. Таким же образом его изображали на монетах, и так он был вырезан на ранговой табличке нашего чиновника…
Забавно, но в детстве, разглядывая имперскую монету, я думала, что этот жест похож на попытку изобразить лебединую шею, или, что ещё смешнее, гуся… Всё зависело от года чеканки монеты и изображённого на ней Императора.
Что же, время прошло, а сравнение всё ещё казалось актуальным. Разве что, мраморный монарх держал кисть немного не так, как это выглядело на монетах. Не горизонтально, и не вертикально, а как бы немного повернув ладонью к подданным — посылая им своё благословение. Левую руку истукан прижимал к груди. Таким образом, источаемая Императором благость должна была идти от самого его сердца…
Мне это показалось странным, но многие люди склоняли здесь голову, а то и отвешивали мраморному Императору поясные поклонные.
— Император — живое божество для своего народа, — впервые обратился ко мне мой чиновный спутник. Я даже удивилась, что у него есть голос, да ещё и такой надменный. Наверное, сделал он это, исключительно красуясь перед людьми вокруг. Желая показать себя просветителем такой невежественной путницы, какой я должна была предстать в глазах просвещённых горожан.