Нона проигнорировала ее, взяла лицо Кетти в ладони и повернула к себе. Когда-то Кетти была намного выше ее. Теперь той пришлось поднять глаза.
— Сосредоточься! Мужчины, во что они были одеты?
— Алый. Униформа гвардейцев.
Нона отпустила ее. Кетти вытерла кровь с руки и направилась к остальным послушницам, окружившим настоятельницу.
— И серебро! — крикнула она через плечо, прежде чем вытащить меч из ножен.
— Корабль-сердце, Нона! — указала Мэлли, не желая подходить к упавшему ящику.
Алый и серебристый. Цвета Шерзал. Мужчины, которые поймали Нону в лесу Реллам, недалеко от ее деревни, мужчины, которые отправили ее по длинной дороге к тому месту, где она сейчас стояла; под грязью и кровью эти мужчины тоже носили цвета Шерзал.
— Гвардейцы Шерзал забрали Джулу! — Нона попыталась открыть нить-связь, которую она выковала с Рули, используя общность их крови марджал. Тут же оглушительное эхо последнего действия Сестры Сковородка заполнило ее череп, и она согнулась пополам, прижав обе руки к голове.
— Ты… ты в порядке, Нона? — Мэлли, рядом с ней.
Нона посмотрела в сторону пролома, где передовые силы Скифроула были уже в длинной тени стен. Настоятельница Колесо вела одноклассниц и учительниц Ноны к этому пролому. Людей, которые были жизнью Ноны с раннего детства. Перед ними лежала только разорванная земля, разбитый камень и верная смерть. Силы Скифроула были неисчислимы, их невозможно было остановить. Позади группы она увидела Кетти. Алата и Лини шли бок о бок, готовые умереть так же, как жили, вместе. Генна, выглядевшая невысокой рядом с Сестрой Дуб. Новый укол печали пронзил Нону. Она увидела печальную улыбку Сестры Сковородка. Никто из них не хотел умирать. Даже Сковородка, у которой за плечами было сто лет. Но, по крайней мере, они умрут вместе, сражаясь.
Выругавшись, Нона повернулась к ним спиной и убежала от Мэлли к шпилям императора. Проходя мимо разбитой повозки, она подхватила ящик с корабль-сердцем.
Аура корабль-сердца ударила по Ноне, разрывая корни ее личности, стремясь изменить ее. Она терпела его две улицы, а потом перебросила ящик через высокую садовую ограду. За садом располагался особняк, а за ним — открытая площадь, простиравшаяся до самых ворот Крусикэла. Ее будет ждать кольцо имперских гвардейцев, которые один раз уже прогнали ее. Она взобралась на стену и спрыгнула рядом с ящиком, прежде чем отойти и присесть на корточки у ствола вяза. Сумерки заполнили сад, и на мгновение битва показалась далекой, уже наполовину сном.
Нона пробормотала свое стихотворение.
— Она падет, она падет, луна, луна... — и погрузилась в прохладную даль транса безмятежности. — Рули... — Она открыла нить-связь своей подруги.
— О, слава Предку! — Рули оторвалась от созерцания узорчатого пола, который видела одним глазом.
— Что? — прошипела Джула. — Что?
Рядом, перед парой высоких бронзовых дверей, с полдюжины стражников Шерзал стояли напряженные и готовые к бою, пока их капитан вел горячий разговор с тремя мужчинами в зеленых с золотом императорских мундирах, преградившими ему путь.
Ничего, произнесла Нона внутри черепа Рули.
— Это... ничего, — сказала Рули. — Я только что вспомнила, что за нами присматривает друг. — Она попыталась открыть второй глаз, но он так и остался заплывшим и закрытым.
— Друг? — Джула взглянула на ближайшего гвардейца. — Что ты... О! — Она закрыла рот и крепко сжала губы.
Я иду за вами обоими. Только обязательно покажи мне все. Нона могла бы углубить связь и направить взгляд Рули туда, куда она хотела, но она чувствовала тревогу подруги. Еще немного глубже, и она потеряет контроль над тем, как много они разделяют через связь, а разделенный страх не принесет никакой пользы ни одной из них. У них обеих хватает своих.
Капитан гвардейцев, похоже, выиграл спор, потому что люди императора отступили назад и распахнули двери. Рули обнаружила, что ее грубо подняли на ноги, и Нона впервые осознала, что запястья подруги связаны за спиной.
Прежде чем войти в двери, Рули долго оглядывалась назад, туда, откуда они пришли. Широкий коридор, увешанный картинами и уставленный скульптурами, тянулся к далекой комнате, освещенной странным голубым светом.
— Пошевеливайся! — Гвардеец толкнул ее, и Рули, пошатываясь, ввалилась в другую комнату, на этот раз с куполообразным потолком, сквозь круглое окно высоко наверху виднелось темнеющее небо. Черные полосы пересекали пятно полуночной синевы, и, в отличие от коридора, опять запахло дымом.