Зоул переместила корабль-сердце ной-гуин в центр серебристо-стальной двери. И закрыла дверь:
— Пусть Крусикэл возьмет его, если сможет.
Она активировала путешествие-кольцо с бо́льшим мастерством, чем Нона, и оставила его открытым, отступив в сторону, чтобы позволить вернуться своим товарищам по лед-племени.
— А как вы выберетесь из черного льда? — спросила Нона.
Таркакс, последний из них, подошел к кольцу:
— Мы идем на другое кольцо, — сказал он. — В тысяче миль от Коридора. — Он вздохнул. — Но там нам предстоит вскарабкаться на три мили! Так что думай о нас, маленькая Нона, когда греешь пальцы ног при свете своей собственной луны!
— Маленькая? — Нона усмехнулась. Она была на ладонь выше мужчины.
Таркакс усмехнулся в ответ:
— Никогда не называй Лед-копье коротким!
Он шагнул в свет и исчез.
Зоул двинулась за ним, в ее руках горели корабль-сердца.
— А что будешь делать ты? — крикнула ей вслед Нона. Она была на льду и все же не могла себе представить, как люди там выживают, не говоря уже о том, чтобы жить. — Что ты будешь делать теперь, когда ты такая… совершенная?
— А что будешь делать ты со своим несовершенством, Нона Грей? — спросила Зоул. — Мы обе будем искать свою цель, как и всегда.
— И что же это за цели? — Нона искренне надеялась на ответ. В Книге Предка было множество ответов, но они никогда не подходили к ее вопросам. — Каковы наши цели?
— Ты считаешь, что они разные? — с любопытством спросила Зоул. Она повернулась к кольцу. — Я изменилась. Ковчег назвал меня «очищенной». Я слышу шепот, и это кажется важным. Возможно, меня зовут Пропавшие. Возможно, их голос будет яснее на льду, где дует ветер. Я думаю, что это и есть моя цель на данный момент, и, возможно, твоя. Слушать. — Она собралась уходить.
— Спасибо, Зоул. — Нона почувствовала внезапную пустоту, боль в горле. Она хотела сказать еще что-то, но слова казались слишком неуклюжими, чтобы произнести их. — Я буду скучать по тебе.
— Я тоже буду скучать по тебе, подруга.
И Зоул исчезла.
30
Святой Класс
ВО ВРЕМЯ КРИЗИСА сестры Сладкого Милосердия должны были оказывать помощь раненым, совершать обряды над мертвыми и молиться, чтобы Предок принял всех, кто перешел Путь.
Оказалось, что уцелевших из паствы Настоятельницы Колесо было так мало, а их мертвых — так много, что выжившим оставалось заботиться только о своих.
Нона и Ара обнаружили, что они — единственные невредимые из монахинь монастыря, хотя их раны только что зажили, а плоть под ними все еще болела. Поэтому им выпало собрать уцелевших и организовать тех, кто еще мог ходить — они помогали тащить или уносить с поля боя тех, кто был не в состоянии позаботиться о себе.
Император и Академия открыли свои двери для раненых, но Нона приказала доставить раненых монахинь и послушниц в Св. Геллиот. Новый кафедральный собор стоял в четверти мили от дворца, а восточное крыло все еще дымилось от предыдущего удара особенно далеко залетевшим горшком с горящим маслом. Факелы освещали ступени главного входа, на которых стоял сам Первосвященник Невис, организовывая лечение раненых — монахинь, монахов и послушниц — переутомленными церковными целителями и добровольцами из числа верующих.
— Поместите мертвых в мавзолей. С честью! Мы будем служить панихиду по ним в этот день сто лет подряд. Я прикажу вырезать мой приказ на стенах. — Невис выглядел подавленным, но продолжал работать с мрачной эффективностью торговца, выжимающего маржу, направляя свои ресурсы на максимальное выживание.
Нона помогла отнести Настоятельницу Колесо в мавзолей. Первосвященник Джейкоб заказал построить это здание для себя, как только вступил в должность. При Невисе работа продолжалась, хотя кто именно теперь будет похоронен внутри, стало менее ясно.
— Положите ее сюда.
Ноне не нужна была помощь. Колесо, казалось, ничего не весила. Без своей яростной воли она казалась маленькой, старой женщиной, в основном кожа да кости. Однако Ара, сестра Дуб и Генна настояли на том, чтобы вложить в это усилие свои силы, несмотря на то, что последние две еле держались на ногах. У Генны было множество мелких порезов и, возможно, сломаны ребра. У сестры Дуб на лбу и на левой стороне лица красовался багровый синяк. В самом начала боя ее ударили так, что она потеряла сознание, и это спасло ей жизнь. Казалось, у нее кружится голова, и она не уверена в себе.