— Лучше бы не проходить, — сказала Зоул. — Вот почему мы идем к черному льду.
— Черному... — Нона замолчала и шмыгнула носом. — Что-то горит! — Она обернулась и увидела белые щупальца дыма, поднимающиеся сквозь плетеные палочки стены.
Зоул села:
— Наш отдых окончен.
12
Три года назад
Спасение
ОГОНЬ ВЫГНАЛ ПОСЛУШНИЦ наружу, но тот, кто бросил зажженный факел, не стал дожидаться, пока они выйдут. Как и предполагала Зоул, ной-гуин затеяли более длительную игру. Столб дыма вернет всадников Скифроула и приведет многих других. Две девушки направились прямо к пустошам, предпочитая скорость скрытности. Вдалеке зеленое сменилось коричневым. А за милями мертвой, нездоровой земли вздымались серые льды — высокие утесы льда уступами поднимались почти на две мили к огромному южному ледяному покрову.
Предгорья спускались к холмистым полям, лежавшим под прикрытием Грэмпейнов. Ветер Коридора, дувший с запада, почти не шевелил живые изгороди. Прыг-кукуруза стояла среди буйства посевов, вырвавшихся из плодородной темной почвы; Нона никогда не видела такую. Деревни почти на каждой миле, дороги в хорошем состоянии, с постоялыми дворами, перевалочными пунктами и крошечными сторожевыми фортами. Зоул вела их мимо таких мест так быстро, что местные жители успевали только поднять головы и удивиться. Дважды группы детей бежали за ними, бросая камни. Нона позволила им отскочить от ее спины. А однажды за ними погнался молодой человек в залатанной униформе на три размера больше, чем ему нужно, размахивая руками и крича им на языке империи с таким сильным акцентом, что Нона почти ничего не поняла, кроме слова «стой». Он задыхался, сердился и, наконец, положил руку на плечо Зоул, которая перебросила его через стену в стог сена.
— Держи. — Она бросила Ноне кинжал с лезвием в виде листа, который выхватила из-за пояса юноши — производство армии Скифроула.
С пустошами всего в миле впереди и темной толпой всадников, грохочущих через деревню на гребне позади них, послушницы обнаружили, что их путь прегражден шестью рыцарями Скифроула. Детство Ноны было наполнено историями о рыцарях-еретиках за горами. В рассказах Наны Эвен они всегда были великанами в железных доспехах, их лица скрывались за забралами, отлитыми в виде рычащих зверей, а головы детей империи свисали с их поясов за волосы.
На самом деле перед ними стояли шесть суровых мужчин в потрепанных доспехах, лет тридцати-сорока, а их шрамы и мрачные взгляды на послушниц выдавали в них ветеранов. Вероятно, они служили в бесконечных восточных войнах против королей Альда.
— Стой! — Их предводитель вытолкнул своего жеребца на дорогу из укрывавшей его рощицы.
Зоул не замедлила шага. Она побежала прямо на рыцаря с поразительным ускорением. К его чести, мужчина выхватил меч прежде, чем она добралась до него, но Зоул прыгнула и нырнула под брюхо коня следующего всадника, прежде чем этот успел нанести хоть какой-то удар. Нона бежала вслед за лед-девушкой, уклоняясь с пути размахивающего меча.
Они успели пробежать ярдов пятьдесят, прежде чем рыцари развернули коней и пустились в погоню.
— Деревья? — прошипела Нона между вдохами.
Впереди поля сменились ежевикой и колючим кустарником, кое-где виднелась чахлая рощица. Ничто из этого не замедлило бы лошадей больше, чем послушниц.
Зоул развернулась, упираясь пятками, словно продолжала скользить в том направлении, куда бежала. Она подняла руки и растопырила пальцы. Лошади остановились как одна, словно увидели перед собой стену. Рыцари, одетые в пластинчатые доспехи, перелетели через головы своих коней и тяжело упали на избитую землю. Нона поморщилась.
— С животными проще, чем с людьми. — Зоул стерла с уголка рта струйку крови. Она не выглядела так, словно это было легко. — Пошли.
Зоул снова повела, Нона последовала за ней. Позади них из последней деревни на дорогу выскочили всадники. Десятки всадников. Она спросила себя, не ошиблись ли ной-гуин, позволив Скифроулу измотать ее и Зоул. Возможно, люди бой-королевы убьют их и захватят корабль-сердце ной-гуин для себя.
Растительность умерла за четверть мили. Деревья стояли безжизненные и хрупкие, на ветвях не было листьев. Колючие кусты постепенно исчезали. Ежевика стала черной и искривленной, раздутой уродливыми наростами, а потом и вовсе отказалась от потрескавшейся земли. Послушницы пробежали через акр мертвой серой травы, полегшей там, где ее потрепал ветер; дальше начиналась голая земля.