Нона обернулась на стук копыт, не желая получить копье в спину. Зоул остановилась в нескольких ярдах впереди нее. Всадники замедлили шаг и рассредоточились, явно не желая наступать, животные нервничали. Наверное, сотня скифроулцев присоединилась к погоне. Нона спросила себя, удалось ли рыцарям уйти с дороги или их затоптали там, где они лежали.
— Сколько лошадей ты сможешь отпугнуть?
— Может быть, сейчас мы узнаем. — Зоул подошла и встала за плечом у Ноны. — Они — стадные животные... Но я не очень хорошо знаю их разум.
Скифроулцы остановилась в сотне ярдов от них, среди последних клочков ежевики и колючих кустов. Многие сняли со спины короткие луки.
— Они выглядят испуганными. Возможно, они думают, что это место населено духами, — сказала Нона.
— Ты сомневаешься? — Зоул начала пятиться назад, медленным и ровным шагом.
Первые несколько стрел пролетели вокруг них, лучники прицеливались. Одна подлетела совсем близко, и Зоул выхватила ее из воздуха. Она развернула ее, сделала два шага вперед и бросила стрелу назад, ее рука рассекла воздух. Секундой позже лучник свалился с седла.
— Я не... знала, что мы можем это сделать... — тихо сказала Нона.
Дюжина лучников выстрелила сразу, еще больше последовало за ними, и в течение следующих нескольких мгновений Нона была занята тем, что отбивала их стрелы. Это навеяло воспоминания об испытании Щита много лет назад. Нона и представить себе не могла, что, когда приедет Зоул, она будет защищать именно ее — не то, чтобы Зоул нуждалась в помощи.
Они отступили и защищаться стало и проще, из-за небольшого замедления стрел и уменьшения точности, и труднее, поскольку их выносливости в таком темпе близился конец.
Нона отбила стрелу, метнувшуюся к ее груди, и двинула ногой, чтобы избежать еще одной, которая могла бы пронзить ее колено. Теперь, по мере того, как расстояние удлинялось, стрелы сыпались с неба. Ноне приходилось прищуриться, чтобы разглядеть черные точки на фоне солнца. Она надеялась, что колчаны лучников опустеют раньше, чем иссякнут ее силы. Она изогнулась, чтобы избежать очередной, и выругалась, когда стрела прочертила горячую линию через ее плечо.
— Бежим. — Зоул повернулась и начала зигзагами пробираться через хрупкие остатки мертвой ежевики к обочине. Нона рванулась в другую сторону, и там, где она бежала, поднялось облако пыли. Сестра Сало объяснила, что, за пределами определенного расстояния, лучник может целиться только туда, где, как он надеется, будет цель к тому времени, когда прилетит стрела.
Они обе бежали в заикающемся, меняющемся ритме, который вбила в них Госпожа Меч. Еще больше стрел падали вокруг обеих послушниц, но удача не подвела их, и вскоре девушки оказались за пределами досягаемости короткого лука.
— Хорошо, что они так боятся этого места. — Нона стряхнула пыль с пальто.
— Возможно. — Зоул, похоже, не была в этом уверена.
— Чего они боятся? Призраки? Яд? — Нона посмотрела на бесплодную землю, раскинувшуюся перед ними, на полуразрушенные фермерские дома и заброшенные деревни, усеявшие местность. — Вряд ли это будет хуже того, что мы найдем там. — Она указала на далекий лед, угрюмо-серый, за исключением тех мест, где гребни кровоточили под светом солнца.
— Это проклятие уже несколько веков движется по их землям. Скифроулцы — не робкий народ. Их научили бояться этого. — Зоул поправила рюкзак и еще раз взглянула на наблюдающих солдат. — Будем надеяться, что мы не встретим то, что их научило. — Она стиснула зубы и пошла дальше в мертвую зону.
Сначала это было только ощущение, что за тобой наблюдают. Взгляд Ноны устремился к темным окнам заброшенных домов. Тут и там еще стояли трупы деревьев, их ветви почти исчезли. Тем не менее, Нона посмотрела на голые ветви, которые остались, убежденная, что какой-то ужас ждал там, ожидая возможность напасть.
Они миновали одинокий каменный столб, его углы выветрились, сохранив лишь надпись «7 миль». Учитывая возраст камня, место, о котором он говорил, могло лежать в пяти милях за льдом, потерянное для человека поколения назад. Следующий подъем показал кладбище и разрушенную церковь Надежды. Надгробия наклонялись под пьяными углами, и каждая могила возвышалась над своим обитателем, как беременный живот.
Ближе ко льду налетел ветер, поднимая кислую пыль и закручивая ее в мгновенные формы, каким-то образом более наполненные ужасом, чем любое ясное изображение. В воздухе чувствовалась горечь, заставившая Нону сжать губы в жесткую линию. Руки стали сухими, а рана, оставленная стрелой на плече, с каждой минутой жгла все сильнее.