2. Праведный гнев
Глеб Смирнов был блестящим экономистом и только что вступил в должность генерального директора холдинга. На встрече с директорами была и Катя. Какого же было ее негодование, когда Смирнов раскритиковал ее стратегию, требуя более активных и агрессивных действий. Ни живые цифры, ни предположительные убытки от вероятности потери партнёров, не могли его переубедить. На все у него был железный аргумент. Екатерина пребывала в бессильной ярости и с трудом держала себя в руках. Заперевшись в кабинете после совещания, она наматывала круги вокруг стола и тихо материлась. От проклятий ее отвлёк стук в запертую дверь. Резко распахнув створку, она увидела на пороге Смирнова. Ещё большая волна захлестнула ее от осознания, что он видел эту ее слабость, несдержанность, но взяла себя в руки.
Он что-то ей доказывал, жёстко отчитывал, а она мысленно делала с ним всевозможные мерзости и мило улыбалась, пока он не перешёл черту:
- Скажите, скольких вы ублажили, чтобы занять эту должность?
Она ещё не поняла смысла, но зацепилась за фразу, постепенно ее осознала и заледененела. Никто и никогда не говорил ей такого. Она даже помыслить не могла, что с таким усердием выстроенная карьера может кому-то показаться постельным достижением. К такому она оказалась не готова и обида от жёстких слов затопила ее, затуманила разум. Хлесткий звук и обжигающая боль в ладони, привели ее в чувства. Она в неверии уставилась на постепенно алеющее пятно на щеке Смирнова. Его не менее изумлённый глаза и постепенно сползающиеся к переносице брови, наклон головы вперед и выпяченная челюсть. Бык, ей богу, подумалось ей. Обескровленными губами она прошептала
- Покиньте мой кабинет - и отвернулась.
Хлопок двери и она отпустила тормоза: осела на ковер перед окном, невидяще уставилась в даль и сотрясалась от беззвучных рыданий. Слезы заволокли взор, в ушах шумело, боль в груди от обиды не проходила и давила...
Ласковые руки обняли ее и сзади прижалось миниатюрное тело. Даша, ласковая девочка, не смогла не проверить, как там ее тетя Катя, после этого скандала и немедленно поспешила утешить раздавленную женщину.
- Ну что вы, да дурак он, ну как можно всерьез, Екатерина Владимировна, тетя Катя... Даша гладила ее по плечам и заглядывала в глаза, целовала щеки и терла ладони. Катя очнулась - столько любви и неподдельного сочувствия ее девочка ей хотела дать.
- Дашенька, спасибо, моя хорошая. Все прошло. Ты сама то расклеилась. Ласкуша моя. Все, иди милая. Сейчас я приду в себя. Умывшись в уборной, Катя окончательно успокоилась и как это бывает после истерики, впала в прострацию. Постепенно она обдумывала ситуацию и понимала, что Смирнов так это не оставит. Что бы он там не сказал, она не имела права лупить его по лицу. Корить себя было бессмысленно, извиняться она не могла себя заставить, уйти - ни за что, что же тогда. а
Так ни к чему и не прийдя, она решила гнуть свою линию в обычной манере и начала готовиться к следующему раунду, не подозревая, что вокруг нее тесным кругом сжимается кольцо тех, кто считает своим долгом за нее заступиться.
3. Проныра-подлиза
Глеб был серьезным студентом, особенно на последнем курсе универа. Престижность вуза, вкупе с красным дипломом и перспективой гранта на стажировку в штатах заставляли напрягаться. Он усиленно учился и работал, поэтому с непониманием и раздражением относился ко всякой нерациональной чепухе.
Так, недавно утром он увидел девицу, подкармливающую бездомную собаку возде универа. Совсем рехнулась, подумал он, а если у собаки бешенство. Правда собака была местная, университетская и профком взял на себе заботы о ее здоровье, но Глеб такими вещами не интересовался. Через пару дней он увидел все ту же девицу, с забинтованной рукой - ну точно, покусала собака, что за идиотка. Да просто утром девушка ездила сдавать кровь для одногоуппника, попавшего в аварию. Глеб ведь не видел, что ещё несколько оебя с такими же повязками. Зачем тратить время. Рассматривая бинты на руке, он невольно прошёлся по всей незнакомке - высокая, худая, нескладная, с острыми чертами лица и короткими русыми волосами. Мда уж, суповой набор - подумал Глеб и отвернулся.
Через неделю он встретил девушку вновь в библиотеке - она поливала цветы. По стопке учебников рядом, он понял, что она с первого курса юрфака. С такими курьими мозгами что она там забыла...при отсутствии мозгов и фигуры, карьеры не сделает...
Ещё периодически встречаясь с девушкой, Глеб невольно подмечал мелкие детали ее образа - большие серые глаза и пухлые губы, всегда чистая и опрятная одежда, зачесанные в строгий хвост волосы, узкие кисти с длинными пальцами без грамма лака, россыпь веснушек на остром носу... Он замечал это все невольно и каждый раз он видел ее при раздражающих его обстоятельствах.
Вот пожилой преподаватель выронил стопку лекционных конспектов и она помогает ему их собрать, а потом провожает до аудитории о чем-то весело с ним болтая. Откуда ему было знать, что у профессора был инфаркт и его группа дежурит по очереди с подачи девушки, чтобы провожать мужчину до аудитории и преподавательской.
Вот в столовой закончились пирожки с вареньем и она уступает свой парню с третьего курса следом за ней. Глеб ведь не знает, что парень ее куратор и у него непереносимость лактозы.
Вот уборщица уронила швабру и все та же девушка спешит ей на помощь, чтобы поднять. Он и не ведает, что баба Валя воспитывает одна внука, а 3 месяца назад упала с лестницы и сломала копчик и теперь не может наклониться.
А вишенка на торте - это проныра-подлиза, так он ее окрестил, выходящая из машины ректора с огромным букетом цветов. Вот это его выбесило окончательно. Он впахивает до усрачки, а какая то сучка просто удачно лижет. Никто ведь ему не сказал, что девушка староста их группы и ее профком отправил как лучшую студентку курса на вручение грантов. Между прочим грантов для таких, как Глеб. Откуда ему было знать, что в мире есть люди, не проходящие мимо чужих бед, ведь сам он неоднократно в эти беды попадал и никто его не поддерживал, кроме семьи. Может просто ему не попадались отзывчивые люди, кто занет, но об этом он даже не подумал.