Глеб молчал. Ему было о чем подумать. Вот тебе и проныра подлиза... Дав себе немного времени, он решил вникнуть в дела. Дни понеслись, сменяясь друг за другом. Отчёты руководителей отделов и департаментов радовали. Положение компании было стабильным и устойчивым и ему, как упрпвленцу было сложно предложить что-то, кроме кардинальных перемен. Но ломать то, что работало превосходно имело смысл только ради большей эффективности. Нужно было просчитать все.
В целом он был доволен, жизнь отравляли только бесконечный мелкие бытовые неурядицы. К концу второй недели он начал догадываться, что они происходят неспроста. А когда он сегодня утром столкнулся с Екатериной в дверях здания, то заметил, что все сотрудники очень внимательно наблюдают. Придержав дверь для дамы и пропустив ее вперёд, он поспешил следом, а зайдя с ней в лифт, нажал кнопку последнего этажа. Она было потянулась к панели, чтобы выбрать свой, но он преградил ей путь и вкрадчиво сказал:
- Есть серьезный разговор, в моем кабинете.
Она лишь безразлично пожала плечами и кивнула.
5. Держись от меня подальше
Обстановка в офисе генерального сильно изменилась с ее последнего визита. Педантичность нового хозяина кабинета слепила лакированной поверхностью стола без единого отпечатка, завораживала лесенкой папок, выставленных по размеру, дразнила ровными стопками документов, расположенных на столе не иначе как по закону золотого сечения. Доканал Катю стул для посетителей - идеально прямой и строго перпендикулярно расположенный относительно стола руководителя. Глеб уселся в свое ортопедическое кресло, а ей жестом предложил располагаться в этом пыточном монстре. Катя села на краешке неудобного девайса и застыла с идеально прямой спиной, внимательно смотря на собеседника.
- Екатерина Владимировна, не пытайтесь меня выжить.
Катя помолчала, подумала, проанализировала, не найдя ответа на свой немой вопрос среди разрозненной информации, она его озвучила. ...
- Не поняла?!
Глеб вздохнул.
- Наши сотрудники решили меня изжить. Каждый день мелкие пакости - от отключённой воды в корпоративной квартире, заканчивая пересоленым салатом из местной кулинарии.
- А причем тут я?
- Все началось на следующий день после нашей первой встречи.
- Как деликатно с вашей стороны не упоминать деталей, Глеб Евгеньевич.
Глеб помолчал.
- Я должен извиниться. Был не прав и резок. Мне очень жаль, что я вас оскорбил.
Кате бы промолчать, но от неожиданности от его извинений, она чисто по женски высказала свою обиду
- Вы были очень грубы и несправедливы. Ещё ни разу в жизни никто меня так не унижал.
- Я понимаю, мне действительно жаль.
- Вы извиняетесь, чтобы завоевать расположение коллектива?
- Нет, я действительно чувствую свою вину. Понял сразу. Ещё до того, как вы устроили мордобой.
- Вы считаете не надо было?
- Думаю, что распускать руки недопустимо.
- А язык распускать допустимо?
- Распускать язык ваша работа Екатерина Владимировна или я все же зря извинился и вы его использовали не по назначению?
- Что вам мой язык не даёт покоя, Глеб Евгеньевич? За своим следите - им вы мести горазды! Кто вам дало право оскорблять меня?!
Катя сама не заметила, как вскочила с неудобного стула. Глеб тоже уже стоял.
- Да такие как вы не нуждаются в анализе, чтобы понять, как вы мест своих добиваетесь?
- Какие такие?
Катя задыхалась от этой наглости и несправделивости. Глеб понимал, что зашёл не туда и известные о ней факты никак не вязались с его словами, но не мог остановиться. Он ещё помнил ту Катю проныру подлизу, как окрестил ее в университете.
- Слишком красивые и расчетливые, чтобы делать что-то просто так.
Не удивлюсь, если вы и впрямь любительница лёгкого пути, Екатерина Владимировна.
- А вам такие не дают, Глеб Евгеньевич? Вы потому так негодует?
Господи, как этот разговор зашёл в такую степь, пронеслось в голове у Кати, когда ее голова оказалась в стальном захвате руки Глеба, а губы обожгло грубым требовательным поцелуем. Язык нагло вторгся в ее рот, прокатился по ее языку, Глкб втянул ее губы в себя и отступил. Ток прокатился по позвоночнику и выступил потной дорожкой на спине. Ноги ослабли. Перед распахнутыми в удивлении глазами его - зелёные, с огромными черными зрачками.
- Мне все дают, Екатерина Владимировна.
Катя никогла не била мужчин в пах, не приходилось, но сегодня случился дебют. Глеб Евгеньевич разделил радость первопроходца, сложившись пополам и сдавленно матерясь.
- Сука.
- Сам ты сучок недоделанный. Ещё раз меня тронешь, пойдешь по этапу за домогательства. И стул смени, на нем сидеть невозможно.
С этими словами она гордо вышла из кабинета, тихонько прикрыла за собой дверь и победно посмотрела на Виктора. Если он и слышал их громкую перепалку, то виду не подал. Дойдя до своего кабинета, Катя обессиленно рухнула в кресло и прижав руку к недавно так бесцеремонно потревоженным губам перебирала осколки их идиотского разговора.
Он сказал, что я красивая... Почему-то именно эта мысль была самой навязчивой и не покидала ее до самого дома.
Перед тем, как покинуть офис, Екатерина позвала в кабинет Дашу.
- Дарья, скажи пожалуйста, как коллектив отреагировал на наш конфликт со Смирновым?
- Негодуют.
- Вредят?
- Да.
- Завязывайте. Он уже на грани, а срывается на мне. Я ценю вашу любовь. Доверяйте мне, пожалуйста. Я справлюсь сама.
- Екатерина Владимировна, извините. Это я виновата - поделилась с девочками.
- Даш, ты знаешь, как я отношусь к сплетням. Не разочаровывал меня. Как размотала, так и смотай обратно и больше чтобы такого не было. Все, что тут, в этом кабинете, происходит - мое дело.
- Понимаю. Простите, пожалуйста.
- Все, слезы не лей.
- Но надо сказать, лицо у Смирнова было красочное, тут бы каждый догадался, очертания чего красуются на его щеке.
- Одно дело догадываться, другое знать наверняка. Теперь расхлебывать.
- Он что, опять вас оскорблял?
- Опять
- ?!
- В этот раз я не просто шлюха, но ещё и красивая.
- Ну хоть в чем-то не соврал.
- Или ты работать, Даша - Катя улыбнулась.
- Все, пошла. Екатерина Владимировна, ещё раз простите.
- Простила уже. Беги.