Тут уж Вильма не выдержала:
— Сдается мне, что кто-то сегодня пришел из больницы, а завтра угодит прямо в тюрьму.
Воцарилась тревожная тишина. И вдруг за полуоткрытой дверью раздался тоненький голосок Анульки Иванчиковой:
— У-а! У-a! У-а!
Цецилия Иванчикова бросила ложку. Вильма Кламова, забыв обо всем, вскочила с места. Обе женщины кинулись в комнату.
Приоткрыв дверь в комнату молодых, Вильма процедила сквозь зубы:
— В который раз тебе говорю: ты должна туда пойти!
— А я не пойду! — заупрямилась Цилька. Ей совсем не хотелось уходить из дому, им с мужем было так хорошо после долгой разлуки.
— Женщины уже собираются в спортивном зале. Ты — учительница и не можешь оставаться дома. Наша председательница сожрет тебя!
— Что же вы сами не пошли? Ведь вы были рядом.
Вильма побагровела.
— Мне нечего заботиться о том, что обо мне подумают господа, а тебе надо смотреть в оба, чтобы не остаться без места. Вот переведут тебя куда-нибудь в Зламану Льготу — что ты там с малым дитем будешь делать? Не видишь разве, что кой у кого не все дома?
— Этот кое-кто, конечно, я? — улыбнулся Ян.
Цилька испуганно оглянулась на мать, боясь, что сейчас разразится скандал.
Но Вильма не удостоила зятя ответом.
— Схоластика Клчованицкая с меня в костеле дважды обещание брала, что я обязательно тебя туда пришлю, — продолжала она, обращаясь к дочери. — И сунула мне приглашение. Вот, погляди-ка!
Цилька стала неохотно собираться, поминутно поглядывая на мужа и пожимая плечами, — он должен понять, что она не виновата.
Ян пробежал глазами приглашение и поморщился. Но неожиданно лицо его прояснилось.
— Я тоже пойду с тобой, — предложил он жене.
— Но ведь там соберутся одни женщины! Что ты будешь там делать?
— То же, что и ты: сидеть и тихонько слушать.
Такие слова пришлись теще по вкусу.
— Пускай идет, — заявила она решительно, — может, ума наберется.
Пока Цецилия в темном углу надевала выходное платье, Ян еще раз прочитал приглашение. Листок был отпечатан в типографии с час назад: краска еще не просохла, буквы расползались. Ян читал с расстановкой, слово за словом, тихо, чтобы не разбудить Анульку, но достаточно внятно, чтобы теща в кухне могла слышать каждое слово. В голосе его звучала насмешка. И он достиг своего: старуха всунула ногу между дверными створками и не трогалась с места, пока зять не закончил чтение.
Приглашение было следующего содержания:
Внимание! Католические женщины! Внимание! Католические женщины! Внимание! Католические женщины!
Все на собрание Ассоциации католических женщин, которое состоится в Дубниках сегодня, 19 июня 1941 года, в городском спортивном зале!
Программа:
1. Председательница, сестра Схоластика Клчованицкая: "Католические женщины, сплотите ряды!" Приветственное слово.
2. Его преподобие пап патер, профессор Теофил Страшифтак: "Кино, театр, литература — рассадник общественной безнравственности". Размышления.
3. Его преподобие пан каноник, доктор теологии и философии Карол Корнхубер, духовный руководитель Ассоциации католических женщин Словакии: "Многодетная словацкая семья — опора нравственности и государства". Основная лекция.
Предупреждение. Католическая женщина, ты обязана присутствовать на этом собрании! Бог и народ требуют этого от тебя! Ты получишь наставления, наберешься новых моральных сил, станешь неуязвимой для дьявольских козней!!! Докажи, что ты умеешь трудиться и приносить жертвы во имя святого дела!!!
Отделение Ассоциации католических женщин,
Д у б н и к и.
Когда Ян дочитал приглашение, Вильма снова вошла и комнату. Она села на стул возле коляски, посмотрела на спящую внучку, — лицо ее было удивительно добрым, приветливым и милым, словно она смотрела на спящего ангела. Такого лица Ян еще никогда не видел у своей тещи. У него даже сердце сжалось. Анулькина бабушка обратилась к дочери, и в голосе ее звучала такая кротость, что Ян поразился.
— Ты кормила ее? — спросила Вильма.
— Да, полчаса назад.
— Значит, у тебя есть три часа времени.
Молодые супруги вышли во двор.
— К Анулькиной бабушке я претензий не имею, — сказал Ян жене.
— Ах, Янко! Ты должен радоваться, что Анулькина бабушка не предъявляет претензий к тебе… Если бы ты только знал, как она эти два месяца из себя выходила, чего только не собиралась тебе наговорить! А теперь, когда ты вернулся, она и слова не сказала…