— Нам нужно поговорить с этим… ну как его…
Я не могла понять, как назвать человека, на которого смотрела. По мере приближения я увидела, что это была женщина, и меня это очень удивило. Малачи говорил о Судье как о мужчине. Но эта персона определённо была женщиной. Вообще-то она была очень похожа на Диану. Окружённая белыми стенами, её кожа и одежда были тёмными, таинственными и успокаивающими. Волосы у неё были седые. А улыбка дружелюбной. По какой-то причине это сделало её ещё страшнее.
— Лила и Надя. Вы пришли немного раньше, чем я ожидала, но всё равно добро пожаловать, — её голос был мягким и густым, как карамель. — Давайте же начнём это слушание, — продолжила она, и ее голос стал громче и резче, звеня у меня в голове. — Вот как это работает. Вы сделаете своё заявление, и я вынесу свой вердикт. Кто хочет начать?
Она усмехнулась и посмотрела на Надю. Надя уставилась в пол.
Судья посмотрела на меня и громко расхохоталась.
— Детка, почему ты так смотришь на меня?
— Я вроде как под впечатлением, что вы…
У меня промелькнула ужасная мысль, типа, что, если это на самом деле был мужчина, просто в теле женщины, или тот, кто просто любит переодеваться? Что, если я оскорблю её… или его?
Она схватилась за бок от смеха, который эхом разнёсся по залу.
— Лила, ты такая смешная. Я — женщина. Я подумала, что так будет лучше для тебя. К тому же мне хотелось надеть туфли на каблуках.
Я уставилась на неё, удивляясь, почему мне вдруг захотелось упасть на колени и спрятать лицо. Её смех оборвался. Она наклонила голову и внимательно посмотрела на меня. "Букашка, познакомься поближе с мухобойкой".
— Выкладывай, зачем пришла, — приказала она.
— Ваша честь, — начала я дрожащим голосом: — Я здесь, чтобы попросить вас, эээ, подумать над тем… чтобы позволить Наде уйти из города. — Всё вышло в спешке, и я покачнулась на месте.
Судья покачала головой и улыбнулась, не показывая зубов.
— Детка, сомневаюсь, что Надя готова к этому.
Моё сердце упало в пятки, но… мой рот остался на месте.
— Но ей нужно…
На этот раз смех Судьи был резче, как лезвие бритвы. У меня разболелись уши. Стоявшая рядом со мной Надя упала на пол и накрыла голову руками. Я хотела помочь ей. Но мне было трудно заставить свои руки и ноги повиноваться мне. Судья бесшумно скользнула ближе ко мне. Казалось, что её ноги на самом деле не касались пола — ничто не двигалось так плавно или тихо, — но её развевающиеся одежды скрывали то, что лежало под ними.
— Думаешь, ты знаешь, что ей нужно? Детка, ты даже не знаешь что тебе нужно. Ты пришла сюда, думая, что сможешь договориться со мной. Ты думаешь, что сможешь убедить меня выпустить твою подругу за просто так. Очевидно, ты понятия не имеешь с кем связалась.
Я покачала головой.
— Я не жду, что вы отпустите её, не попросив ничего взамен.
Говоря это, я уловила хищный блеск в её глазах. Она выглядела так, словно была готова съесть меня на завтрак. Или, может быть, просто перекусить.
Она фыркнула.
— Я не собираюсь тебя есть, детка.
Она была такой странной комбинацией резкого и мягкого, как будто я хотела оказаться в её объятьях, но и в то же время бежать прочь изо всех сил.
— Лила, ты хочешь, чтобы я освободила тебя? Я так и сделаю, ты же знаешь. Тебе не место в этом городе. Возможно, когда-то он тебе и был нужен, но теперь уже нет. Теперь ты за пределами этого.
Судья подняла руку и указала. Перед нами расстилался Элизиум. От него захватывало дух: золотистый и мягкий, полный жизни. От этого вида заныло в груди, но в хорошем смысле.
— Ты хочешь туда? — мягко спросила она.
— Хочу.
Я вздохнула, готовясь сделать своё предложение, ради которого сюда пришла. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы подумать о Малачи. Я всё ещё не могла прийти в себя от слов Рафаэля и того факта, что ушла от Малачи, не попрощавшись, не поблагодарив его, не сказав ему, как сильно я его люблю, не извинившись за всю боль, которую причинила ему, не попросив прощения за то, что неправильно его судила. И теперь я должна была взять на себя обязательство, которое будет держать меня вдали от него очень долгое время, а может и навечно. На какое-то безумное мгновение мне показалось, что он будет ждать меня за стеной. Я быстро отбросила эту жалкую мысль, и вот я снова стала эгоисткой. Почему он должен жертвовать для меня больше, чем уже сделал? Нет. Так было к лучшему. Я останусь здесь, а он уйдёт. Он будет свободен, сможет продолжить жить без меня, без моего вмешательства. Я только и делала, что сдерживала его, причиняла боль…