Большинство дней проходят мирно и без происшествий. И немного скучно. Я не могу сидеть на месте. Даже сильнее, чем раньше. Я хочу что-нибудь сделать. Убраться отсюда.
Я люблю Дел больше всего на свете, но мне все больше кажется, что им с Коулом нужен отдельный дом, чтобы они могли быть парой и создать собственную семью, когда будут готовы.
А мне… мне нужно быть где-то в другом месте, даже если это означает, что я буду одна.
Я не говорю этого Дел. Это ранило бы ее. Причинило бы ей боль и заставило бы чувствовать себя виноватой. Потому что раньше мы были вдвоем, и мы были друг для друга всем, что нужно. А Коул изменил все для нас обеих.
В те редкие моменты, когда я предаюсь жалости к себе, меня возмущает этот факт. Совсем немного. Что он ворвался и украл у меня сестру. А у меня никого не осталось.
Никого.
Но я редко допускаю, чтобы эта недостойная мысль даже приходила мне в голову. Это несправедливо. У меня все еще есть Дел, и она всегда у меня будет.
Хотя все никогда не будет прежним.
Поэтому я посвящаю работе на Монумент две долгих недели. Я ем, смеюсь и общаюсь с Дел, следя за тем, чтобы она никогда не услышала даже намека на то, что я предпочла бы оказаться где-нибудь в другом месте.
Реальность жизни в мире после Падения заключается в том, что больше некуда идти. Нет другой жизни, которой можно было бы жить.
Наконец, в воскресенье, в начале третьей недели, я выкраиваю достаточно времени, чтобы позволить себе отправиться в очередную вылазку. Я хочу еще раз встретиться с Джеймсом. Посетить еще несколько городов, где у меня есть знакомые. Может быть, попытать удачи в паре новых сообществ. Вернуться на дорогу.
По натуре я никогда не любила вставать рано, но когда путешествую, всегда просыпаюсь с первыми лучами солнца.
Сегодня у Дел и Коула выходной, и они обычно отсыпаются, так что я попрощалась с ними вчера вечером. Я вздрагиваю, когда, закрывая рюкзак, слышу голос Дел у себя за спиной.
— Пожалуйста, будь осторожна, пока ты там, Брианна.
От неожиданности у меня перехватывает дыхание, и я медленно выдыхаю, прежде чем обернуться с улыбкой.
— Ты же меня знаешь. Я всегда осторожна.
— Раньше я так думала, но теперь уже не уверена, — карие глаза Дел смотрят серьезно. Слегка вопросительно. Ее волосы беспорядочно растрепались вокруг лица, и на ней уютная флисовая пижама, которую она урвала в прошлом году, когда кто-то привез огромную кучу ненужной одежды.
— Это глупо. Я всегда осторожна, — перед моими глазами на мгновение встает образ, как я поворачиваюсь спиной к направленному на меня пистолету Эйдана. Прилив адреналина от риска. Неуверенность.
Но я никогда не расскажу об этом Дел.
— Но даже когда мы осторожны, все равно что-то случается. В прошлом году тебя похитили.
Мой позвоночник напрягается, и я сдерживаю желание обороняться. Потому что, по правде говоря, я могла бы убежать от людей, которые похитили меня на пустынном шоссе в прошлом году. Я бы, по крайней мере, попыталась.
Если бы Дел не пряталась на холме. Совершенно невинная. Совершенно уязвимая.
Моей главной мыслью — моей единственной мыслью — было отогнать от нее этих монстров. Прошло много лет с тех пор, как я была такой уязвимой и невинной, как Дел тогда. Она не знала бы, как выжить в плену, а я знала.
Я бы никогда не допустила, чтобы это случилось с ней, поэтому я позволила этому случиться со мной.
Я ни разу не обвинила ее ни в этом, ни во всех остальных случаях, когда я буквально заслоняла ее своим телом от любой угрозы. И я никогда ее не обвиню.
Но я также не хочу, чтобы она говорила так, будто мое пленение было результатом моей собственной халатности.
— Прости, — быстро говорит Дел, очевидно, прочитав что-то на моем лице. — Я знаю, что это произошло, по крайней мере, отчасти из-за меня.
— Это не твоя вина, — отвечаю я. — Это ни в коем случае не из-за тебя. Но и не потому, что я была недостаточно осторожна. Иногда что-то случается, потому что другие больше и сильнее нас. Потому что их больше. Мы не можем это контролировать, но это не значит, что мы должны прятаться в страхе и никогда не рисковать и не делать то, что хотим. Я не могу так жить, Дел. Прости, но я не могу.
Она с трудом сглатывает. Она взволнована — я вижу это по ее лицу — но пытается сдержаться ради меня.