Мои ноги скользят по свежевыпавшему снегу, и я падаю вперед, едва успев опереться на руки, чтобы не врезаться лицом в мост.
Я снова ошеломлена и задыхаюсь. Замерев на месте, я пытаюсь отдышаться.
Я настолько не в себе, что ничего не слышу позади себя, хотя должна была бы услышать. Первый признак присутствия другого человека — это когда сильные руки тянутся ко мне, чтобы поднять на ноги.
Я вскрикиваю от удивления, но, к счастью, слишком слаба, чтобы сопротивляться.
— Черт возьми, милая, это я. Не смей дергаться, — голос раздраженный. Громкий, чтобы его можно было расслышать сквозь вой ветра. И знакомый.
Я поворачиваю голову и, моргая, смотрю на него. Эйдан. Выглядящий таким же напряженным, свирепым и покрытым снегом, как снежный человек.
— Ты здесь?
Да, именно это я и говорю. До смешного дрожащим голосом.
— Да, я здесь. Я не понимаю, почему мы оба не отказались от этого бессмысленного состязания. Но мы здесь. Одинаково безмозглые. Ну давай же. Нам нужно перейти на ту сторону.
Я понятия не имею, что происходит, и не понимаю, почему я испытываю такое облегчение, увидев его. Без всякого протеста с моей стороны, Эйдан тянет меня назад, увлекая за собой, и встает за своей тележкой. Он кладет обе мои ладони на ее ручки, а затем кладет свои по обе стороны от них, так что он оказывается прямо за моей спиной, прикрывая меня своим большим телом.
— Толкай, милая.
Я толкаю. И он делает то же самое. Если бы я соображала получше, то занервничала бы из-за дополнительного веса его тележки, но на самом деле тележка помогает. Обеспечивает защиту от ветра. Я держусь и, заслоненная телом Эйдана, больше не рискую быть унесенной ветром.
Мы пересекаем мост за несколько минут.
Как только я оказываюсь на твердой земле, я испытываю такое облегчение, что чуть не плачу.
Конечно же, я не плачу. Я бы в любом случае не стала этого делать, но уж точно не в присутствии Эйдана.
— Спасибо, — говорю я ему. Возможно, он всегда был самодовольным засранцем, но, возможно, он также спас мне жизнь.
И теперь я понятия не имею, что делать. Я хочу остаться с ним, потому что так будет намного безопаснее, но я не могу представить, что он этого захочет.
— Ничего еще не закончилось. Почему бы нам не найти укрытие и не переждать бурю, а потом, когда нашим жизням не будет угрожать опасность, вернуться к ненависти друг к другу?
Я издаю странный звук. Наполовину смешок, наполовину рыдание.
— Звучит как хороший план.
Он кивает, его лицо едва видно под развевающимися волосами, шарфом, который он натянул на рот, и налипшим снегом.
— Хорошо. Тогда договорились.
Мы снова трогаемся в путь, мы оба толкаем его тележку, но он не следует за мной, как на мосту, и вместо этого мы идем бок о бок. Поначалу дорога лучше, чем на предыдущей горе, она петляет под небольшим уклоном. Мы держимся подальше от обрыва с одной стороны и используем защиту горы в своих интересах.
Но в конце концов дорога начинает подниматься все круче. Намного круче, чем все, с чем нам приходилось сталкиваться до сих пор. Нам приходится прилагать больше усилий, чтобы продолжать толкать тележку вверх. Мне становится совершенно ясно, что Эйдан никогда бы не поднял эту тележку без моей помощи, так что, по крайней мере, я знаю, что помогаю ему так же, как он помог мне.
Я приму его помощь, чтобы спасти свою жизнь, но я бы предпочла не чувствовать себя обязанной ему.
Мы вообще не разговариваем, за исключением нескольких кратких инструкций по передвижению по труднопроходимой местности.
Я не знаю, как долго мы идем, и тут Эйдан говорит:
— Смотри. Там, наверху, где дорога выравнивается, есть церковь. Похоже, она все еще стоит. Почему бы нам не остановиться там ненадолго? Погода становится все хуже, и мы наверняка получим обморожение, если будем продолжать в такой холод.
Я едва чувствую свои руки и ноги. Мои щеки и губы горят.
— Меня устраивает.
Теперь, когда цель уже близка, мы находим в себе больше сил и толкаем тележку с большей силой, двигаясь в более быстром темпе. Я испытываю облегчение и странное предвкушение от того, что мы действительно доберемся до цели, но тут земля внезапно уходит из-под моих ног.
Снег покрывал несколько метров неустойчивых камней, и мои шаги нарушают их положение. Моя нога быстро и неуклюже соскальзывает назад, и я бы упала лицом вниз, если бы не держалась за тележку.
Как бы то ни было, я резко дергаю плечо, пытаясь удержаться на ногах, а мое левое колено сильно ударяется о землю, отчего в ноге что-то выворачивается, и это так больно, что я вскрикиваю.