Эйдан инстинктивно отпускает тележку, чтобы подхватить меня, но у него хватает ума снова ухватиться за тележку, прежде чем она начнет катиться на нас задом наперед.
Я пытаюсь встать, но боль заполняет голову и затуманивает зрение. Но я не могу. Моя левая нога не держит меня. Мне так больно, что кажется, будто вся кровь отхлынула от моего лица. У меня кружится голова.
— Бл*дь! — мое восклицание тихое, но полное чувств. У меня все было так хорошо. Мы почти добрались. Теперь я ни за что на свете не выиграю это испытание.
И есть большая вероятность, что я не спущусь с этой горы живой.
— Ты не можешь идти? — спрашивает Эйдан.
Я качаю головой, пытаясь снова подняться на ноги. На этот раз мне удается выпрямиться, но только за счет того, что я переношу весь свой вес на правую ногу.
Я беспомощно дрожу, почти теряя сознание от страха, шока и боли.
Эйдан стоит рядом со мной, и не видно никаких его отличительных черт, кроме живых глаз. Они переводят взгляд с меня на его тележку, а затем обратно на меня.
Он никак не сможет дотащить до церкви и меня, и тележку.
Он не собирается оставлять свою тележку здесь. Он никогда никуда не ходит без нее. В ней — все, чем он владеет в этом мире.
И он не связан никакими узами верности или ответственности со мной. Я ему даже не нравлюсь. Он будет рад, если я навсегда исчезну с его глаз.
Для него это даже не будет вопросом. С принятием решений не возникнет сложности.
Может быть, я смогу доползти туда.
Эйдан издает хриплый, беспомощный звук. Я не вижу выражения его лица. Затем, как и ожидалось, он осторожно отрывает мои пальцы от ручки своей тележки.
У меня тут же подгибается колено, и я падаю в снег.
Он с силой отталкивает свою тележку.
Он уходит от меня. Конечно, он уходит.
Я не совсем уверена, но возможно, что на его месте я поступила бы точно так же.
Я со странным спокойствием наблюдаю, как он удаляется от меня. Но затем он делает что-то странное. Он поворачивает тележку, подталкивает ее к отвесному склону горы рядом с дорогой и задвигает в неглубокую выемку.
Он несколько раз дергает ее, словно проверяя надежность. Затем достает из тележки свою дорожную сумку, разворачивается и возвращается ко мне.
Я смотрю на него, затаив дыхание, пребывая в замешательстве. Я понятия не имею, что он делает.
— Давай, милая, — говорит он, наклоняясь ко мне. — Нам нужно добраться до той церкви.
— Ч-что?
Он качает головой.
— Ты действительно считаешь меня монстром, не так ли?
У меня нет для него ответа. Я все еще не понимаю, что происходит. Даже после того, как он обеими руками хватает меня за талию и поднимает в вертикальное положение. Мне удается убрать вес тела с левой ноги.
Я думаю, он собирается поставить меня рядом с собой и поддерживать, чтобы я могла сама хромать вперед, но он этого не делает.
— Тебе это не понравится, но мне нужны обе руки, так что нам придется сделать это таким образом.
— Каким образом?
Он с ворчанием поднимает меня и закидывает себе на плечо.
Затем начинает нести меня вверх по склону.
— Эйдан, — ахаю я, все еще потрясенная и не верящая в происходящее. Мне неловко, неуютно, и я совершенно беспомощна.
— Тише, милая. Это не так-то просто. Ты же вовсе не перышко.
Я снова вздыхаю.
— Мудак.
Он усмехается, весьма запыхавшись, и продолжает идти.
После этого я ничего не говорю, потому что слышу и чувствую, сколько усилий он прилагает — не только для того, чтобы подниматься по крутому склону по снегу, но и для того, чтобы нести меня.
Я пытаюсь придумать, что я могу сделать, чтобы помочь ему, но ничего не приходит в голову. Поэтому я остаюсь совершенно неподвижной и терплю свою беспомощность.
Кажется, что минует целая вечность, но на самом деле проходит не более пятнадцати-двадцати минут, прежде чем он сворачивает на то, что раньше было подъездной дорожкой, ведущей к церкви. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть.
Она маленькая. Каменная. Традиционная, с простой конструкцией и высокой колокольней.
Эйдан пытается открыть входную дверь, и она не заперта. Не заперта.
Он распахивает ее, и мир внезапно становится темнее, спокойнее и тише, когда мы уходим из шторма. Он осторожно опускает меня на пол. Он отчаянно, болезненно хватает воздух ртом. Слегка сгибается в талии, пытаясь отдышаться.
Я смотрю на него, и он не отводит взгляда.
Я понятия не имею, что я могу сказать.