— Ты ожидала этого?
— Нет. Я добровольно пошла с бандой, чтобы увести их подальше от Дел. Я не думала, что она догадается, что со мной случилось, поэтому я и не надеялась, что меня спасут. Я продолжала искать возможность сбежать. В конце концов, я, вероятно, улучила бы момент, так как парень был достаточно глуп, чтобы думать, будто я на него запала. Но мне еще не представилось возможности, да она мне и не понадобилась. Дел и Коул нашли меня первыми.
Странно говорить обо всем этом с Эйданом. С кем угодно. Я всегда крепко держала это взаперти внутри себя, лишь очень редко приоткрывая дверь настолько, чтобы хотя бы подумать об этом.
Смысл жизни в том, чтобы выносить тяготы. Я чувствую, что до сих пор неплохо справлялась с этим. Но единственный способ, которым я могу продолжать жить — это не переживать обо всем, через что мне пришлось пройти, чтобы добраться туда, где я сейчас.
Поэтому это кажется опасным. Как будто я выставлена на всеобщее обозрение. Но почему-то проще — и неизбежнее — рассказать об этом кому-то, кому лично я безразлична. Если я расскажу Дел, это сломает ее. Даже если я расскажу Коулу, это взвалит на него бремя, которого он не заслуживает.
Но все это не будет бременем для Эйдана. По крайней мере, не таким, которое он когда-либо захочет взвалить на себя.
Но он слушает. Мы сейчас в этом странном маленьком пузыре, окруженные непроходимой снежной бурей. Он слышит меня. И по какой-то причине я чувствую себя лучше, нужнее, когда кто-то другой признает то, что жизнь заставила меня вынести.
Он долго молчит. Пока он, наконец, не спрашивает:
— Ты когда-нибудь была с мужчиной, потому что хотела этого?
Я сжимаю челюсти, пытаясь найти ответ.
— Это зависит от того, что ты имеешь в виду. С двумя парнями я была по собственному выбору, потому что трахаться с ними было лучше, чем с другими. И иногда мне казалось, что я этого хочу. Я буквально умоляла этого второго парня прикоснуться ко мне, заставить меня кончить. Как я уже говорила, ему нравилось меня возбуждать. Если бы ты спросил меня в определенное время, в определенные дни, я бы сказала, что хочу быть с ним.
— Я не это имел в виду, — теперь его голос звучит грубее. Я смотрю в сводчатый потолок, поэтому не вижу выражения его лица.
— Я знаю, — говорю я со вздохом покорности. — Я знаю, что ты не это имел в виду.
— Так может, ты ответишь на вопрос честно?
Что-то бунтарское внутри меня восстает против требования, прозвучавшего в его тоне. Но я могла бы закончить этот разговор в любой момент, когда захотела бы. Я могла бы вообще не начинать его. Я намеренно рассказываю ему правду о своей жизни. Потому что, возможно, в конце концов, это нужно высказать.
И я еще не закончила.
— Нет, — выпаливаю я, преодолевая комок в горле. — Нет. Я никогда не была с мужчиной, потому что сама этого хотела.
Грубые слова повисают в воздухе святилища. Они тихо дрожат, прежде чем рассеяться. Превращаются в ничто.
Эйдан не отвечает. Он все еще растянулся на своей импровизированной постели, и в его присутствии чувствуется напряжение, хотя я по-прежнему не смотрю в его сторону, поэтому не могу разглядеть никаких деталей в выражении его лица или позе.
Наконец, я больше не могу этого выносить.
— Но я не какая-то жертва. На каждом шагу я сама делала выбор. Я контролировала все, что могла, и использовала все ресурсы, которые были у меня под рукой, включая собственное тело. Каждому приходилось сталкиваться с трудностями, чтобы выжить. Ты не должен думать обо мне как о жертве.
— Я не думаю о тебе как о жертве, — отвечает он, и его тон снова становится мягким. — Я впечатлен.
— Ага, конечно.
— Это правда. На твоем месте я бы справился с этим далеко не так хорошо.
— О, — я сглатываю, и мое негодование угасает так же быстро, как и возникло. — Ну, я не думаю, что кто-то из нас действительно знает, что будет делать, пока мы не окажемся в той или иной ситуации.
— Это правда.
— А что насчет тебя?
— А что насчет меня?
— Я все рассказала тебе о себе, так что насчет тебя? Какова история твоей жизни?
Он отвечает не сразу, но я чувствую себя лучше от того, что разговор принял такой оборот. Теперь уже не я нахожусь в центре внимания.
— Разве твоя сестра тебе не рассказывала?
— Она рассказала мне только то, что ты сказал ей. Что ты был менеджером по маркетингу и жил в Ричмонде в момент Падения.
— Это правда.
— Но это не вся твоя история. Сколько тебе лет? С момента Падения прошло восемь лет, так что ты, должно быть, был довольно молод, чтобы занимать руководящую должность в то время.