Он все еще посмеивается. Продолжает бросать на меня быстрые взгляды. Почти с надеждой.
— Извини, что я так задержался. Здание обрушилось, так что мне пришлось нелегко, пока я добирался до винного погреба.
— Я так и думала, что дело в чем-то подобном.
— Тогда к чему эта бесстрашная спасательная операция?
Я качаю головой. Пожимаю плечами и избегаю его взгляда. Бормочу:
— Я не знаю. Я все время представляла тебя со сломанной ногой или погребенным под рухнувшей крышей. Мне казалось подлым и мелочным позволить тебе замерзнуть или умереть с голоду там, наверху.
Он проводит рукой между моих лопаток вверх, к затылку. Использует ее, чтобы повернуть мою голову к себе лицом.
— Ты можешь признать, что беспокоилась обо мне, милая.
Я рычу, в основном, чтобы скрыть волну смущения.
— Это говорит твое эго.
— Разве?
— Да.
— Окей, — он, кажется, прячет улыбку. — Я боялся, вдруг ты заподозришь, что я прихватил вино и ушел, оставив тебя.
Я с трудом сглатываю и не отвечаю.
Он останавливается и поворачивает меня к себе лицом, приподнимая мой подбородок рукой в перчатке.
— Ты так и думала?
Я смотрю на него снизу вверх. Понятия не имею, что ответить. Утверждать, что я так думала, было бы безопаснее, но это также абсолютная ложь.
Я как никогда волнуюсь. Меня почти трясет от этого. Такое чувство, что здесь происходит что-то очень важное, и я хочу этого и боюсь одновременно.
— Брианна? — хрипло спрашивает Эйдан.
Я поджимаю губы и слегка качаю головой, опуская глаза.
Я не могу вспомнить, когда в последний раз мне было так страшно. Даже когда моя жизнь была в опасности, я не чувствовала ничего такого.
— Если бы ты думала, что я бросил тебя, ты бы спускалась с горы, а не поднималась на нее, — бормочет он, сам додумывая ответ. — Так это значит, что ты действительно пошла спасать меня.
С мимолетным раздражением я выдергиваю подбородок из его руки.
— Именно это я и говорила тебе с самого начала.
— Но ты превратила это в шутку. Это было реальным. Ты действительно беспокоилась обо мне.
— Ты думаешь, я хотела, чтобы с тобой что-то случилось?
— Неделю назад, я уверен, ты бы и глазом не моргнула, если бы меня стерло с лица земли.
Я хмурюсь.
— Я бы моргнула.
— Возможно. Но ты бы не слишком возражала.
— Так к чему ты клонишь? Ты бы не возражал, если бы со мной что-нибудь случилось.
— Да, я бы возражал. Я всегда был слишком поглощен тем, где ты была и что делала.
— Ты не можешь так переосмысливать нашу историю. Ты никогда не заботился обо мне, если не считать негодования в мой адрес.
— Я действительно негодовал из-за тебя, — признается он, по-прежнему говоря гораздо серьезнее, чем мне хотелось бы, но в то же время почти весело. — Ты совершенно сводила меня с ума. И я продолжал убеждать себя, что это потому, что ты отнимала у меня работу и мою территорию, но это всегда было нечто большее. Я не мог перестать думать о тебе. Я пытался жить своей жизнью так, как жил всегда, но в голове у меня возникали твои образы. Или я начинал задумываться о том, как у тебя дела. Почему ты сделала то, что сделала. У меня было это нелепое, отчаянное желание узнать тебя. Всю тебя.
Я сглатываю. Мои щеки горят, и не только от вечернего воздуха.
— Ты преувеличиваешь.
— Нет, не преувеличиваю. Подумай об этом. Твои слова про то, что эта территория более чем достаточно велика для нас двоих, были абсолютной правдой. Так какого черта мне надо было так упорно с тобой бороться?
— Я… Я никогда этого не понимала. Я знаю, что у меня были свои проблемы. Я никогда не могла уступить перед тобой и быть разумной, даже когда ты пытался вести переговоры. Но я никогда не могла понять, почему это было так важно для тебя.
— Я не хотел понимать. Я инстинктивно чувствовал, что ты представляешь для меня какую-то угрозу, но я не мог признать, что ты представляешь угрозу для моего сердца. А не для моей работы.
— Эйдан, — дрожь внутри меня распространилась так, что мои пальцы теперь трясутся, а губы дрожат.
— Все в порядке, милая. Ты долгое время ненавидела меня, и чувства не меняются вот так просто. Достаточно того, что ты беспокоилась обо мне. Что ты знала, что я тебя не бросил. Я воспринимаю это как очень обнадеживающий знак.
Никто никогда не смотрел на меня так, как Эйдан смотрит на меня сейчас. Глазами, полными чувств. Теплыми, нежными и все еще слегка забавляющимися. Полными надежды. Чего-то похожего на преданность.
И благоговение.
Трепет.
Как будто он не может поверить, что я с ним.