— Хорошо. Я тоже этого не хочу.
У меня нет причин сомневаться в его искренности.
За все время, что я знаю Эйдана, я никогда не видела его таким счастливым.
И это делает меня тоже счастливой.
***
Мы разбиваем лагерь на ночь и добираемся до лагеря ополченцев около полудня следующего дня.
Агата рассчитывает, что только один из нас вернется первым. Эйдан предложил мне забрать выигрыш за то, что я принесу вино, но я отказалась, поэтому мы отдали бутылки ей вместе.
— Мы так не договаривались, — говорит она, скептически приподнимая брови. — А как же соревнование?
— Мы изменили условия, — объясняю я. Нет смысла посвящать эту женщину в подробности наших отношений.
Она переводит взгляд с меня на Эйдана.
— Я это вижу. И что, по-вашему, я должна с этим делать?
— Ты получила вино, которое вы заказывали. Так что ты можешь заплатить нам столько, сколько заплатила бы любому из нас. Если ты хочешь, чтобы в будущем с вами работал только один из нас, это прекрасно. Или мы оба будем рады работать с вами, — я спокойно смотрю ей в глаза, чтобы показать, что я серьезна. — Все зависит только от тебя.
— А если я объявлю свое предложение недействительным, потому что вы изменили условия?
— Это твое решение. Мы хотели бы работать с вашим поселением и думаем, что могли бы выполнить для вас множество работ, которые были бы сопряжены с неоправданным риском для ваших людей. Но решать тебе. Мы не просим чего-то большего, чем попросили бы индивидуально, но и не просим ничего меньшего.
Она долго смотрит на меня. Переводит взгляд на Эйдана, а затем возвращает его на меня. Ее губы слегка подергиваются, как будто она смеется про себя.
— Хорошо. По рукам. Мы можем договориться о честной сделке за вино, и если вы будете время от времени заглядывать ко мне, я, возможно, найду для вас еще какую-нибудь работу, — она качает головой. — Ты еще молода. Если тебе с ним хорошо, то продолжай в том же духе. Но не отдавай ему власть. И с твоей стороны было бы разумно умерить свою веру.
Эйдан не издает ни звука, но напрягается рядом со мной.
— Я сама могу справиться со своей ситуацией, — говорю я ей.
— Я это понимаю. И будь тут другой мужчина, я бы сказала, ты можешь получить то, что хочешь, и при этом сохранить контроль, — она наклоняется вперед и говорит тихим шепотом, который все равно слышен в комнате. — Но это не тот мужчина, которого можно приручить.
Я сдерживаюсь, чтобы не возразить, потому что ссориться было бы нелепо, когда мы только что заключили рабочее соглашение, но я бросаю на нее сердитый взгляд.
Это только смешит ее.
— Все в порядке, милая, — говорит Эйдан, кладя руку мне на спину. — Это не имеет значения.
Я поднимаю взгляд. Он не выглядит обиженным или раздраженным. Скорее, смирившимся. И он не обрадуется, если мы упустим это партнерство из-за того, что я выйду из себя.
Поэтому я подавляю свое раздражение и киваю. Мне удается улыбнуться Агате.
— Ты предполагаешь, что я хочу приручить его.
Она снова хихикает и возвращается за свой стол.
— Мы все хотим приручить их, девочка. Мы все этого хотим.
Я не знаю, что на это ответить, поэтому молчу.
***
Агата разрешает нам провести день и ночь в лагере, чтобы мы могли пополнить запасы, поесть горячей пищи, принять ванну и поспать в настоящей постели.
Поскольку нам больше не придется общаться с самой Агатой, мы с благодарностью принимаем приглашение.
Мы не говорим о том, что сказала Агата, пока не ложимся в постель и не выключаем лампу.
Эйдан притягивает меня к себе, и я расслабляюсь, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя себя в безопасности. Чувствуя его заботу. Я даже не подозревала, что могу испытывать такую привязанность к кому-то.
— Ты все еще расстроена из-за того, что сказала Агата? — спрашивает он, зарываясь носом в мои распущенные волосы.
— Нет. Я в порядке, — я провожу руками вверх и вниз по его обнаженной спине. Его тело стройное, сильное и очень теплое. — Я немного злюсь на нее, когда думаю об этом, но в остальном все в порядке.
— Согласно ее мировоззрению, с мужчинами нужно либо бороться, либо приручать их. Я могу только представить, через что ей пришлось пройти в составе группы ополченцев. Вероятно, у нее есть веские основания так думать.
— Да. Я понимаю. Не знаю, почему я позволила ей задеть меня. Обычно я не такая колючая.
Теперь он гладит и мое тело. Гладит мои бедра, а затем скользит руками под короткое хлопковое платье, которое я выбрала из их запасной одежды сегодня днем.