Он просто хочет победить.
Прямо сейчас у меня есть только несколько вариантов, но один из них застилает мне голову раскаленным туманом и заставляет ноги двигаться. Я бегу по осыпающейся дороге, следуя по следам тележки Эйдана в грязи.
На полпути я обнаруживаю одно место, где он явно застрял на некоторое время. Колеса проложили глубокие борозды, и его следы разбросаны по всем сторонам от них, показывая, как он прикладывал усилия, чтобы вытащить тележку.
Следы на грязи дают мне лишь малую степень уверенности. Ему все же удалось взобраться на вершину и украсть вещи прямо у меня из-под носа.
Я продолжаю бежать и, наконец, замечаю у подножия горы его тележку и темное золото его волос.
Он вот-вот свернет на старое шоссе, где сможет передвигаться намного лучше.
Я выхватываю пистолет и бросаюсь бежать.
— Стой! Немедленно остановись! — я стараюсь говорить как можно более решительно и авторитетно. Я никогда не была слабачкой, и мой голос низкий, немного хрипловатый. Но я ужасно запыхалась от напряжения, поэтому не уверена, что мое громкое требование звучит так устрашающе, как должно было звучать.
Эйдан останавливается.
Когда он тянется к пистолету, висящему у него на бедре, я нажимаю на курок. Пуля со свистом проносится прямо у него над ухом.
— Я нарочно промахнулась, — сообщаю я ему. Обычно я осторожный, вдумчивый человек, но сейчас я слишком зла, чтобы продумывать стратегию.
У Эйдана в тележке половина моих вещей.
— Я знаю, что ты промахнулась нарочно, — говорит он, поворачиваясь ко мне и поднимая руки в знак капитуляции.
— Так что ты знаешь, что я пристрелю тебя, если ты не вернешь мне эти припасы. Я здесь не в игрушки играю, — я подхожу ближе. Я все еще задыхаюсь, но моя рука не дрожит.
Я никогда не знала, как обращаться с оружием, пока Коул не научил меня и Дел, когда более трех лет назад сопровождал нас с восточного побережья. У нас не было никакого оружия, кроме ножей, и все это время после Падения мы жили в хаосе, полагаясь на защиту других людей. Поскольку я не могла драться, я использовала свое тело по-другому, чтобы обезопасить нас.
Никогда больше я не отдам то, чего не хочу, только потому, что на это претендует мужчина.
— Так что прямо сейчас достань эти вещи из своей тележки и положи их на дорогу. А потом уходи и не оборачивайся.
— Этого не случится, милая.
— И перестань называть меня милой, черт возьми. Я только что сказала тебе, что пристрелю тебя.
У Эйдана пугающе яркие зеленые глаза. Они выделяются на его мокром, грязном лице, и они быстрым оценивающим взглядом осматривают мое лицо и тело.
Я не уверена, что он видит во мне, но, очевидно, это заставляет его принять решение.
— Ты хочешь пристрелить меня, — говорит он наконец. — Но ты этого не сделаешь.
Я стреляю снова, и пуля встряхивает его волосы, пролетая рядом с его головой.
Он не обращает на это внимания. Он хватается за ручки своей тележки и начинает толкать.
— Не целься из этой штуки, если не хочешь пустить ее в ход. Если хочешь победить меня, тебе придется играть на победу. Ты слишком мягкотелая. Если хочешь быть мудаком, тебе нужно придерживаться выбранного курса.
Моя рука дрожит на спусковом крючке. Перед глазами все расплывается.
Я так сильно хочу застрелить этого человека, что пошатываюсь на ногах, но не могу этого сделать.
Я не могу.
Он прав.
Я все еще слишком мягка.
Меня волнует, что правильно, а что нет.
Я не могу заставить себя выстрелить человеку в спину.
Даже если это Эйдан.
***
Только через два дня я возвращаюсь в Монумент, в маленький коттедж, который я делю с Дел и Коулом.
Они рады меня видеть. И Дел на самом деле плачет из-за свадебного платья.
Эйдан опередил меня и первым добрался до городка в Западной Вирджинии со своей половиной припасов. Я двигалась так быстро, как только могла, но мои ноги короче, чем у него, и у него было преимущество. Я никак не могла его обогнать.
Когда я добралась, то с облегчением обнаружила, что они заплатили ему не всю сумму. Он получил три четверти мешка муки, но у них еще оставалось свадебное платье и четверть мешка муки для меня.
Они сказали, что хотели разделить муку пополам, но Эйдан отказался брать свадебное платье, поэтому взял еще муки.
Он оставил мне это платье не из вежливости. Просто он не получил бы от него никакой пользы.
По крайней мере, я хоть что-то получила от этой работы, но это не заставляет меня меньше злиться на Эйдана.
После долгого путешествия я принимаю ванну, мою и расчесываю волосы. Затем я провожу вечер у камина с Дел и Коулом, рассказывая о том, что произошло, и жалуясь на Эйдана и его вероломство.