— Конечно. Почему ты решил, что не можешь что-то спросить?
— Возможно, ты не захочешь отвечать, и это нормально. Но я все равно хотел бы спросить.
— Спросить о чем? — по какой-то причине я затаиваю дыхание.
— Почему ты всегда умоляешь меня не останавливаться, когда вот-вот кончишь?
Тихий вопрос повисает в воздухе на несколько мгновений. Я облизываю губы, но в остальном держусь очень тихо.
— Ничего страшного, если ты не хочешь отвечать, — добавляет он наконец.
Я прочищаю горло.
— Я не против ответить. Я на самом деле не осознавала… Я не осознавала, что иногда так говорю.
— Ты говоришь это каждый раз, — Эйдан поворачивается ко мне лицом и обхватывает ладонями мою щеку. — Как будто боишься, что я остановлюсь. Что я не дам тебе того, в чем ты нуждаешься. Надеюсь, ты знаешь, что я никогда так не поступлю.
— Я знаю это. Просто… — я стараюсь дать ему ответ. Я правда стараюсь. Но, кажется, я не могу подобрать слов.
Он помогает мне, бормоча:
— Ты говорила мне, что в твоем прошлом был один парень. Тот, кому нравилось доминировать. Ты сказала, что ему нравилось играть с тобой в игры. Он… удерживал тебя от оргазма?
— Да. Да, он это делал. Ему это нравилось, — мои щеки горят, и я не могу встретиться с ним взглядом. — Он понял, что меня заводит, и нарочно возбуждал меня. Он требовал, чтобы я кончала только от его члена, чтобы испытать меня. Проверял, как долго я смогу продержаться.
Эйдан снова запускает руку в мои волосы. Убирает их с моего лица. Его глаза не отрываются от моего лица. Он явно слушает.
— И… и я не всегда могла сдерживаться. Я кончала раньше, чем он приказывал мне. И тогда он наказывал меня. Он возбуждал меня снова и снова, но иногда не давал кончить по нескольку дней кряду.
Теперь он тяжело дышит, и его челюсти напряглись, хотя его рука с нарочитой осторожностью проводит по моим волосам.
— И самое худшее… — у меня перехватывает дыхание, и мне приходится сделать глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Хуже всего то, что я не сопротивлялась ему. Я имею в виду, я не смогла бы одолеть его, но я пришла к нему добровольно, и он никогда не удерживал меня там силой. Я просто… Я просто подчинилась этому. Довольствовалась крохами физического удовольствия, которые он предлагал. Как будто я…
Теперь я дрожу. Эйдан издает горловой звук и притягивает меня к себе. Крепко обхватывает меня обеими руками.
Это помогает. Мне удается закончить предложение хриплым шепотом.
— Как будто это все, чего я заслуживаю.
Он по-прежнему ничего не говорит. На самом деле я не уверена, что он способен говорить в данный момент. Он явно сдерживает бурную реакцию на то, что я ему сказала. Но он продолжает обнимать меня, сжимая так крепко, как мне нужно.
Когда я, наконец, чувствую себя лучше — достаточно хорошо, чтобы высвободиться из его объятий — я не могу удержаться и целую его, поддаваясь силе чувств в своем сердце.
Поцелуи длятся долго и переходят в нечто большее. Эйдан переворачивает меня на спину. Я обхватываю его ногами. Вскоре у него встает. Он придерживает себя, чтобы войти в меня. Мы двигаемся, не прерывая поцелуя, и я держусь за него руками, ногами, ртом и киской.
Он продолжает медленные и размеренные толчки, пока мое тело не начинает отзываться. Я задыхаюсь и сжимаюсь под ним. Наши губы отрываются друг от друга, но наши лица так близко, что я чувствую его дыхание.
— Да, сладкая моя, — шепчет Эйдан. — Ты можешь кончить. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.
Я всхлипываю, когда мое тело начинает дрожать.
— Отпусти, милая. Я держу тебя.
Я вскрикиваю, когда достигаю кульминации. Его движения, наконец, ускоряются. Ему не требуется много времени, чтобы довести себя до оргазма.
Он находит мой рот, когда мы лежим, тесно прижавшись друг к другу. Он ласкает мои губы языком.
И я понимаю, что впервые я не боялась, что Эйдан остановится прежде, чем я получу удовольствие. Он не собирался отнимать у меня то, что мне нужно.
Я верила, что он будет рядом до конца.
Я не умоляла его не останавливаться.
***
Мы договорились, что утро следующего дня будет неспешным, потому что до нашего следующего пункта назначения всего шесть часов пути. Я с нетерпением жду возможности поспать хотя бы пару часов после рассвета. Это будет почти как роскошь в отпуске.
Поэтому, когда я просыпаюсь от ощущения, что матрас прогибается, когда Эйдан встает с постели, и, прищурившись, вижу, что за окном все еще темно, я что-то неразборчиво бормочу и переворачиваюсь на спину.
Он наклоняется, чтобы легонько поцеловать меня.