Вскоре он опрокидывает меня на спину и приподнимается надо мной, жадно целуя меня, а я обхватываю его руками и ногами. Потом мы снимаем одежду друг с друга, и он прокладывает дорожку из поцелуев вниз по моему телу.
Когда он закидывает мои ноги себе на плечи и ртом доводит до оргазма, я настолько поглощена своими чувствами, что безудержно кричу, гораздо громче, чем обычно.
Мы совсем одни, так что это не имеет значения, и Эйдан наслаждается моим бесстыдством.
Когда он удовлетворен тем, что доставил мне достаточное удовольствие, он, наконец, выпрямляется. Вытирает лицо, мокрое от моих выделений, и снова ложится на меня. Вместе мы придерживаем его член так, чтобы он мог протолкнуть его внутрь меня.
Он стонет, когда берет меня, время от времени хрипло шепчет, как сильно он меня любит и что никогда не испытывал ничего лучше, чем позволить ему войти в меня.
Я больше не кончаю, чтобы полностью сосредоточиться на Эйдане. Его нарастающее напряжение, его неприкрытая преданность, глубокое наслаждение, которое все нарастает и нарастает, пока, наконец, не прорывается наружу. Кончая, он кричит еще громче, чем я, и вжимается своими бедрами в меня, преодолевая спазмы.
Он не выходит. За все наше время вместе он ни разу этого не сделал. Он даже не притворяется, что должен это делать.
Я не забеременею.
После всего того страстного секса, который у нас был в этом году, если бы я была способна забеременеть, это уже наверняка случилось бы.
Эта мысль на мгновение мелькает у меня в голове, когда мы целуемся и обнимаем друг друга после всего. Я пытаюсь отмахнуться от этого, но не могу, и в конце концов Эйдан приходит в себя настолько, что замечает.
— В чем дело, любимая?
— Ничего. Ничего важного. Это было так здорово.
— Это было невероятно, — я растянулась на нем, и его рука скользит вверх и вниз от моих волос к ягодицам. — Но сейчас ты думаешь о чем-то, что тебя беспокоит, и тебе не удастся скрыть это от меня.
Я целую его в плечо. В грудь. Дышу, пока не набираюсь смелости.
— Тебя… тебя это не беспокоит? То, что у нас, вероятно, не будет детей?
Его рука все еще лежит у меня на спине. Он молчит, обдумывая вопрос.
— Нет, — говорит он через минуту. — Честно говоря, не беспокоит.
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в лицо. В моей груди вспыхивает надежда.
— Серьезно?
— Да, серьезно. Я не думаю, что хочу еще одного ребенка. Я любил Уилла и Хэла. Я всегда буду любить их. Но тогда я был другим человеком. Мужчина, которым я был тогда, хотел стать отцом. Мужчина, которым я являюсь сейчас… не хочет. Может быть, это эгоистично. Или, может быть, все дело в грузе, о котором ты говорила раньше, но я, честно говоря, не хочу жить в постоянном страхе, что с другим моим ребенком случится что-то ужасное, — он прерывисто вздыхает. — Я этого не хочу.
Я неуверенно улыбаюсь ему.
— Ладно. Хорошо.
— А как насчет тебя?
— Я тоже этого не хочу. И никогда не хотела. Мне казалось, что я выполняла все родительские обязанности, с которыми могла справиться, заботясь о Дел все эти годы. Я знаю, что это не то же самое, но именно так я себя чувствовала. Я так счастлива. Только с тобой. На самом деле я больше не хочу… чтобы на мои плечи ложился такой груз. Но я также не хочу, чтобы ты упускал все, чего тебе хочется, только потому, что мое тело отказывается сотрудничать.
— Твое тело идеально подходит мне. Таким, какое оно есть, — Эйдан наклоняется, чтобы легонько поцеловать меня. — Это не значит, что, если что-то изменится, я не приспособлюсь. Я обещаю, что буду полностью предан нашей семье, как бы она ни выглядела. Если у нас родится ребенок, я буду любить его и с радостью снова возьму на себя этот груз ответственности. Но я не… не жду этого.
— Ладно, хорошо. Я тоже.
— И приятно, что не приходится всегда выходить, поскольку я явно не очень хорош в этом.
Я хихикаю и прижимаюсь к его теплому, стройному телу.
— Да, это точно.
— Я хорош в других вещах.
— Бесспорно. И вместе мы хороши во многом.
— Это правда. Так что ты скажешь, милая? Хочешь, чтобы мы вечно были хороши вместе?
— Да, — я улыбаюсь, уткнувшись ему в грудь. — Да, хочу.
Конец