Теперь Мередит окончательно поняла, почему Хол не может поверить полицейскому заключению. Но одним нежеланием принимать факт не изменишь. Она знала это по себе. Если бы желания исполнялись, ее родная мать поправилась бы. И не было бы всех тех сцен и скандалов.
Хол поднял на нее глаза.
— Папа не сел бы в машину, будь он пьян.
Мередит сдержанно улыбнулась.
— Все же, если тест на алкоголь дал положительный результат… — Она оставила вопрос висеть в воздухе. — Что ответили полицейские, когда ты поднял эту тему?
Хол пожал плечами.
— Они явно считают, что меня все это так подкосило, что я перестал соображать.
— Так. Давай зайдем с другой стороны. Тест мог оказаться ошибочным?
— В полиции говорят — нет.
— Они искали что-нибудь еще?
— Например?
— Наркотики?
Хол покачал головой.
— Решили, что и так все ясно.
Мередит задумалась.
— Ну а не мог он просто превысить скорость? Не удержать машину на повороте?
— Опять-таки на дороге не осталось следов торможения, и в любом случае это не объясняет алкоголя в крови.
Мередит прямо взглянула на него.
— Тогда что же, Хол? К чему ты ведешь?
— Либо тест фальшивый, либо кто-то впрыснул ему алкоголь.
Лицо выдало ее мысли.
— Ты мне не веришь, — сказал он.
— Я этого не говорю, — поспешно возразила она. — Но подумай сам, Хол. Даже если предположить, что такое возможно, кто мог это сделать? И зачем?
Хол не отпускал ее взгляд, пока Мередит не поняла, о чем он думает.
— Твой дядя?
Он кивнул:
— Больше некому.
— Ты что, всерьез? — поразилась она. — То есть я понимаю, что вы с ним не ладите, и все-таки… Обвинять его в…
— Я понимаю, что это звучит нелепо, но подумай, Мередит, кому еще?
Мередит замотала головой.
— И ты высказал свои обвинения в полиции?
— Не так напрямик, но я потребовал, чтобы дело передали в национальную жандармерию.
— Что это значит?
— Национальная жандармерия расследует преступления. С самого начала авария рассматривалась как несчастный случай, как дорожное происшествие. Но если я сумею найти улики, связывающие его с Джулианом, тогда удастся заставить их пересмотреть дело. — Он взглянул на Мередит. — Если бы ты поговорила с доктором О'Доннел, она наверняка была бы откровеннее.
Мередит откинулась на стуле. Весь сценарий был бредовым. Она ему действительно сочувствовала, но не сомневалась, что он ошибается. Ему необходимо найти виноватого, чтобы переложить на него свой гнев и чувство потери. И она по собственному опыту знала: как бы жестока ни была правда, незнание хуже. Пока не узнаешь правду, невозможно оставить прошлое позади и жить дальше.
— Мередит?
Она только теперь заметила, что Хол не сводит с нее глаз.
— Извини, — сказала она, — задумалась.
— Ты сможешь быть завтра при разговоре с доктором О'Доннел?
Она замялась.
— Я был бы очень благодарен.
— Наверно… — сказала она наконец, — наверняка буду.
Хол облегченно вздохнул:
— Спасибо.
Подошел официант, и настроение сразу изменилось, напряженный разговор превратился в обычное свидание. Оба заказали по бифштексу, и Хол выбрал к нему бутылку местного красного вина. С минуту они сидели, посматривая друг на друга, ловя взгляд и не зная, о чем заговорить.
Хол нарушил молчание.
— Ладно, — сказал он, — хватит о моих проблемах. А ты не хочешь рассказать, зачем на самом деле приехала?
Мередит застыла.
— Прошу прощения?
— Очевидно, не ради книжки о Дебюсси, верно? Или, во всяком случае, не только ради нее.
— Почему ты так говоришь?
Это прозвучало резче, чем она хотела.
Он вспыхнул.
— Ну, прежде всего, то, чем ты сегодня интересовалась, никак не касается Лилли Дебюсси. Тебя больше занимала история этих мест, Ренн-ле-Бен, и его жителей. — Он ухмыльнулся. — Еще я заметил, что фотография, висевшая за роялем, куда-то пропала. Кто-то ее одолжил.
— Ты решил, что это я ее взяла?
— Ты рассматривала ее нынче утром, вот и… — с виноватой улыбкой пояснил он. — И еще, мой дядя… не знаю, может, я и ошибаюсь, но мне пришло в голову, что ты приехала проверить какие-то его дела… вы явно друг другу не по душе.
И он замолк, будто высказал все, что думал.