Денарно похлопал себя по карману.
— Деньги говорят громче и дольше.
— Довольно, Денарно!
Леони оглянулась на Константа и впервые заметила, как трясется у него голова, словно он с трудом контролирует свои движения.
А потом она увидела, как дернулась ступня Анатоля.
Он жив? Возможно ли? Облегчение вскипело в ней, тут же сменившись ужасом. Если он еще жив, то останется в живых, только пока Констант считает его мертвым.
Спустилась ночь. Фонарь доктора разбился, но остальные заливали землю неровными лужицами желтого света. Леони заставила себя сделать шаг к человеку, которого едва не полюбила.
— Стоит ли, мсье? Погубить свою душу — и ради чего? Ревности? Мести? Уж конечно, не ради чести. — Она сделала еще один шаг, на этот раз чуть в сторону, чтобы прикрыть Паскаля. — Дайте мне позаботиться о брате. Об Изольде.
Теперь она стояла достаточно близко, чтобы различить презрение в глазах Константа. И не могла поверить, что когда-то его лицо казалось ей утонченным и благородным. Он выглядел явным мерзавцем: жестокий изгиб губ и зрачки как булавочные головки в злобных глазах. Он внушал отвращение.
— Вы, кажется, не в том положении, чтобы командовать, мадемуазель Верньер. — Он повернул голову туда, где лежала завернутая в свой плащ Изольда. — И та шлюха. Покончить с ней одним выстрелом было слишком великодушно. Я хотел, чтоб она страдала так же, как заставила страдать меня.
Леони, не дрогнув, встретила взгляд его голубых глаз.
— Теперь она уже там, где вы ее не достанете, — без запинки солгала она.
— Простите, мадемуазель Верньер, если я не поверю вам на слово. Кроме того, на ваших щеках ни слезинки… — Он оглянулся на тело Габиньо. — У вас крепкие нервы, но мне не верится, что вы столь жестокосердны.
Он помедлил, как бы собираясь нанести смертельный удар. Все тело Леони напряглось в ожидании выстрела, который наверняка убьет ее. Она понимала, что Паскаль вот-вот перейдет к действию. Огромным усилием воли ей удалось не смотреть в его сторону.
— Действительно, — заметил Констант, — характером вы весьма напоминаете мне вашу матушку.
Все замерло, словно его слова остановили дыхание жизни. Белые холодные облака на темном небе, дрожь ветра в голых ветвях буков, шорох молодого можжевельника. Наконец Леони сумела заговорить.
— Что вы хотите сказать? — выговорила она.
Каждое слово падало в холодный воздух каплей свинца.
Она кожей чувствовала, как он наслаждается. От него несло наслаждением, как вонью от кожевенной мастерской, едкой и ядовитой.
— Вы еще не знаете о судьбе своей матушки?
— Что вы хотите сказать?
— В Париже об этом много говорили, — произнес Констант. — Я слышал, это одно из самых страшных убийств, с какими за последнее время пришлось иметь дело недалеким умам жандармов Восьмого округа.
Леони отшатнулась как от удара.
— Она умерла?
У нее застучали зубы. Она слышала истину в молчании Константа, но ее ум отказывался принять ее. Если она поверит, то упадет без чувств. А Изольда и Анатоль с каждой минутой теряют силы.
— Я вам не верю, — сумела выговорить она.
— О, вы мне верите, мадемуазель Верньер. Это видно по лицу.
Он опустил руку, на мгновение выпустив Леони из-под прицела. Она отступила назад. За спиной у нее двигался Денарно, она слышала, как он приближается, отрезая ей путь к бегству. Констант шагнул к ней, быстро покрыв разделявшее их расстояние. Краем глаза Леони видела, как Паскаль, присев на корточки, открывает принесенный из дома ящик с запасными пистолетами.
— Берегись! — крикнул он ей.
Леони среагировала мгновенно, упав на землю в тот самый миг, когда над ней просвистела пуля.
Денарно, пораженный в спину, упал.
Констант немедленно послал пулю в темноту, но пуля просвистела впустую. Леони слышала, как движется в колючих зарослях Паскаль, и поняла, что он обходит Константа.
По приказу Константа старый солдат двинулся к лежавшей на земле Леони. Второй слуга, бросившись к краю поляны, наугад палил в кусты, высматривая Паскаля.
— Он здесь! — крикнул он хозяину.
Констант выстрелил снова, и снова промахнулся.
По земле вдруг отдалась дрожь бегущих ног. Леони, подняв голову, крикнула в направлении шума:
— Сюда!
Она узнала среди звучавших в темноте голосов крик Мариеты. Прищурившись, различила отсветы нескольких фонарей, приближавшихся, становившихся ярче, метавшихся в темноте. Молодой помощник садовника, Эмиль, выскочил на поляну с факелом в одной руке и с палкой в другой.