Запахи и воспоминания переплетались. Не сосны были виноваты в том, что воспоминания, которые они пробуждали, заставляли его нервничать. Сейчас он не мог погрузиться в эту тёмную пучину. У него были гости.
— Где ты обычно порхаешь? — спросил Роман.
— Над травянистой равниной на фоне далёких заснеженных вершин. Полагаю, это пейзаж Северного Ирана. Возможно, где-то в окрестностях Сарейна.
— Звучит живописно.
— О, да, — кивнул Фарханг. — Великолепный пейзаж, очень обширный. Кажется, что он почти бесконечен. И очень одинок.
— Как давно ты разговаривал с другим человеком?
Фарханг задумался.
— Три года? Думаю, так.
Все боги были придурками.
— Что случилось?
Фарханг вздохнул.
— Я дал священную клятву победить кого-то во имя моего бога. Меня предостерегали от этого, но ситуация стала критической, и я всё равно поклялся. В этом была замешана женщина.
— Такое случается и с лучшими из нас, — сказал Роман. Он тащил это проклятое дерево из-за женщины. Морена и Чернобог редко ссорились, но, должно быть, на этот раз они что-то не поделили, потому что дерево явно было подарком в знак извинения.
Фарханг улыбнулся.
— Я не сдержал своё обещание. Клятва расколола меня надвое. Моё тело с частичкой моего сознания находится в физическом мире. Остальная часть меня заперта здесь.
Три года он провёл в одиночестве, не имея ни малейшего представления о том, что происходит с его телом. Да уж, понимаю, Тёмный, ты прав. Всегда может быть хуже. Мне всё равно. Я всё равно ухожу.
— Ты пытался подать апелляцию? — спросил Роман. — Три года долгий срок.
— К сожалению, Триада считает, что, поскольку я проигнорировал прямое предупреждение и сам загнал себя в эту ситуацию, я должен сам из неё выбраться. Пока что у меня это не очень получается.
С тех пор как он изучал богословие, прошло много лет. Роман напрягал память, пытаясь вспомнить подробности об Ахурической Триаде. Там был Ахура Мазда и ещё двое… Он был почти уверен, что один из них был богом договоров. Клятва — это договор, соглашение. Фарханг, будучи магавом, должен был придерживаться строжайших стандартов.
— Я не мог не услышать, что ты злишься на своего бога-покровителя, — сказал Фарханг.
— Можно и так сказать.
— По моему опыту, боги эгоистичны. Они не всегда всё объясняют, но они любят нас, ведь мы — их избранные.
— Любовь — слишком сильное слово, — сказал Роман. — Они используют нас. Мы — инструменты в их руках. Они заинтересованы в том, чтобы мы оставались в живых, но если мы погибнем, они просто найдут других.
— Верно. Такова природа нашей работы. Мой учитель однажды сказал мне, что для того, чтобы стать такими, как мы, нужно иметь сердце слуги. Мы похожи на врачей и солдат. Мы стремимся служить во благо и быть частью чего-то значимого и великого, и мы посвящаем свою жизнь тому, чтобы защищать других от опасности.
— Это благородный взгляд на вещи. Реальность грязнее и мрачнее. — Роман ткнул большим пальцем через плечо, указывая на дерево.
Фарханг выглядел печальным.
— Действительно. — Он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но передумал.
— Что?
— Как бы мне хотелось, чтобы у меня было дерево, которое можно потянуть. По крайней мере, тогда был бы конец. Цель.
Они замолчали. Роман с хрустом провалился в снег. Вдалеке в небо взмыл жуткий вой и затих, сдавливая ему горло.
— Только попробуй! — рявкнул Роман. — Я тебе перья повыдёргиваю!
Вой оборвался на полуслове. В лесу снова стало тихо.
— Я понимаю, что мы, возможно, не с того начали, — сказал Фарханг. — Но могу я составить вам компанию на какое-то время?
Ему не удалось полностью скрыть отчаяние в своём тоне.
— Компания была бы весьма кстати.
Напряжение спало с плеч Фарханга.
— Должен тебя предупредить, тебе может не понравиться то, что ждёт нас впереди, — сказал Роман. — Мы в Нави, в славянском языческом мире тёмных богов. Это Зимний собор, где Земля спит, не мёртвая, а погружённая в восстанавливающий силы покой. Это древнее место, рождённое из страхов, столь же древних, как и сама жизнь. Этот путь — испытание. Посмотри позади нас.
Фарханг оглянулся.
— Те деревья вдалеке — Сумеречный лес, где рыщут Волки Сомнения и Неуверенности. Та открытая местность, которую ты видишь — это Изнурительное поле, где духи наказанных возделывают землю, но никогда не собирают урожай. Это место неблагодарного труда, подпитываемого тревогами, которые преследуют человечество с тех пор, как оно начало заниматься земледелием. Это место, где саженцы гибнут от губительных морозов, а растения ломаются под напором жестоких ветров. Сосны вокруг нас — это Вечерний лес, где кричат и воют Птицы сожаления и упущенных возможностей. Как только мы пройдем через него, мы окажемся на Полянах памяти. Они заставят тебя вновь пережить самые болезненные воспоминания.