— Мне приснился кошмар.
Должно быть, он его потряс. Его взгляд стал затравленным.
— Что ты увидел?
— Родителей. Они погибли в нашем доме, — тихо сказал Финн.
Тяжело.
— Что-нибудь ещё?
— Жреца перед алтарём. На нём была Афина. Он перерезал ей горло длинным изогнутым ножом. Её кровь залила весь алтарь, и он засиял зелёным и фиолетовым светом. Это было… по-настоящему.
Овчарка тихо заскулила. Финн снова погладил её.
— Что произошло дальше?
— Ее кровь застыла, и я услышал женский голос. Она сказала, что если я хочу сохранить жизнь себе, родителям и собаке, то должен бежать. Она велела мне следовать за собакой, а когда я доберусь до ели перед большим домом, спросить про святилище и оставаться там, пока не придёт моя сестра. Потом она велела мне проснуться, что я и сделал. Я оделся, взял рюкзак, Афину и ушел.
Тайна раскрыта. Морена, должно быть, была очень убедительна. Наверное, она напугала его до чертиков. Правда, неясно, почему эти придурки снаружи охотятся за ним.
— Прости, — сказал Финн.
— За что?
— За то, что пришёл сюда. Ты пострадал из-за меня.
Роман пожал плечами.
— Это часть работы. Должен сказать, что впервые кто-то спросил у меня про святилище, но, как оказалось, я неплохо справляюсь с этой задачей. Католики, ешьте дальше свой хлеб.
— Ты много шутишь, — сказал Финн.
— Да. Помогает справиться с тьмой.
— Зачем ты это делаешь? Зачем ты служишь Чернобогу?
И вот приехали.
— Обычно я отпускаю остроту о том, что это семейное дело или что я люблю тёмную силу. Но из профессиональной вежливости я дам тебе честный ответ. Я делаю это, потому что кто-то должен это делать, Финн. Нравится тебе это или нет, но боги существуют. Даже у самых слабых из них достаточно силы, чтобы разрушать жизни и приносить в наш мир невообразимые страдания. Мы служим посредниками между ними и остальным человечеством. Мы охраняем границу.
Финн уставился на него.
— Это дерьмовая работа, независимо от того, какому богу ты служишь. Люди не обращаются за божественным вмешательством, когда у них всё хорошо. Они приходят к тебе, когда отчаялись. Когда похитили мальчика, когда неурожай, когда чума косит близких, когда ничего не помогает. Они приходят, терзаемые чувством вины и болью. И твоя задача — выслушать их истории, принять их, проявить доброту и понимание, а затем обратиться к богу и молить его о спасении и милосердии. Иногда он отвечает. Иногда вы торгуетесь часами и сокращаете число праведников с пятидесяти до десяти, а потом не можете найти эти чёртовы десять праведников, и весь город разрушается, и вы несёте это бремя до конца своих дней, но, по крайней мере, вы попытались. Для этого нужен особый человек. Нечасто услышишь «спасибо». Будут моменты, когда ты будешь стараться изо всех сил, а люди, за которых ты проливал кровь и сражался, будут плевать на тебя и проклинать твоё имя. Но это работа, которую нужно делать.
Финн отвернулся.
— А что, если у меня не получится?
— Ты знаешь, почему Морена хочет заполучить тебя? Да из-за твоей магии и совместимости, но ещё и потому, что ты не хочешь этой работы. Ты не будешь злоупотреблять своей силой. Я видел своими глазами, что происходит, когда жреца соблазняет сила. Это некрасиво. Ты не будешь одним из них. Я могу это сказать. Ты можешь отказаться, Финн. Даже если ты призвал силу, ты всё ещё можешь отречься от Морены и уйти. Выбор за тобой.
В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине и успокаивающим мурлыканьем коргоруши, наблюдавшем за ними светящимися глазами.
— Если я это сделаю, придёт ли кто-нибудь ко мне? — тихо спросил Финн. — Обратятся ли они ко мне за помощью?
— Конечно, обратятся. А почему собственно нет?
— Каждую весну язычники убивают Морену. Они делают чучело из соломы и бросают его в реку.
Роман кивнул.
— Верно.
— Они топят её. Каждый год.
— Иногда её ещё и сжигают.
— Люди так сильно её ненавидят.
Он чуть не рассмеялся, но сдержался. Прагматизм приходит с возрастом и опытом, а у мальчика не было ни того, ни другого.
— Ненависть — слишком сильное слово. Люди действительно боятся Морены. Они остерегаются упоминать её имя. Они не взывают к ней, если только ситуация не становится совсем критической. Но это не значит, что они ненавидят её или не хотят получить её благословение.
Финн скептически посмотрел на него.
— Став священником, ты понимаешь, что, когда проходит шок и благоговение, большинство вещей оказываются проще, чем ты себе представлял. Традиции и ритуалы, которые мы проводим, нужны не только богам. Они нужны нам, людям. В каком-то смысле это обслуживание болельщиков.