Над лужайкой возвысилась колоссальная фигура. Чудовище — ужасный зоологический фрактал из устрашающих частей тела: щелкающие челюсти черепахи, зубы крокодила, шесть узких желтых глаз, горящих безумным огнем, тело, скрученное из мышц, сухожилий, костей и хитина, напоминающее льва или, может быть, обезьяну… В словарном запасе Романа не было слов, чтобы адекватно описать его.
Он открыл пасть. На деревья хлынули потоки жёлтой жидкости, и из них по спирали начали выползать жёлтые щупальца, обвивая сосны. Раздался рёв. Волна чужеродной магии обрушилась на Романа. Он выхватил Клюв и, собравшись с силами, схватил Финна за плечо.
Это было всё равно, что пытаться сдержать бушующую реку. Он сразу понял, что ничто из его арсенала не поможет. Он был почти на пределе. Ему потребовались все оставшиеся силы, чтобы защитить их от этого рёва.
На другом конце лужайки закричала Василиса, но её голос был совершенно беззвучным, заглушённым стеной шума. Маги Фултона взялись за руки и образовали круг вокруг остальных наёмников, пытаясь защитить их с помощью своей объединённой силы. Один из снайперов Уэйна, оказавшийся за пределами круга, предпринял отчаянную попытку прорваться внутрь, но на середине шага взорвался изнутри, забрызгав снег кровью.
Зверь закрыл пасть и огляделся по сторонам.
У Романа не было выбора. Ему придется поступиться гордостью, иначе все вокруг погибнут. Эта тварь убьет Финна, Василису, его самого, наемников, а затем доберется до Дабровски и Шаттена, а потом и до окраин города.
Ему нужно было выиграть время, чтобы поторговаться.
— Финн, попроси у Морены вскрик!
Мальчик моргнул.
— А чем нам поможет плавник? Здесь нет воды!
— Чёрт возьми, парень! Ты что, ничего не слышишь? Крик! Попроси её закричать!
Финн поднял глаза и прошептал:
Колосс перенес вес тела. Земля задрожала. Он ещё даже не сделал ни шага.
Глаза Финна закатились. Его рот открылся.
Из груди Финна вырвался нечеловеческий вопль — грубый, всепоглощающий звук чистой боли, крик богини, покинутой, измученной и преданной своей семьёй. Его сила была ошеломляющей. Он обрушился на колосса, и тот отшатнулся, оглушенный на несколько мгновений.
Роман закрыл глаза, погружаясь в знакомую тьму.
Перед ним возникла фигура, присутствие которой было невыносимо для любого человека.
Мне нужна помощь.
Тишина.
Если ты мне не поможешь, мальчик погибнет. Она разозлится ещё больше.
Перед ним возникло изображение ели, брошенной на снегу.
Да, хорошо, я притащу дерево.
Непостижимая сила Чернобога протянулась и коснулась его.
Роман вернулся на крыльцо. Сила наполнила его, окутав тёмной мантией. Она сгустилась, и он почувствовал на лбу знакомую тяжесть остроконечной короны Чернобога.
Финн, который согнулся пополам, резко выпрямился, испуганно ахнув.
Роман был Тьмой, вечной и постоянно меняющейся. Концом всего сущего. Последним холодом.
Зверь заметил его. Он сделал один огромный шаг вперёд.
Слова сорвались с губ Романа:
— ЧЕРНОБОГ, ПОВЕЛИТЕЛЬ НАВИ, БОГ МОЙ, ПОМОГИ МНЕ В ЧАС НУЖДЫ.
В его руках появился чёрный лук. Он натянул тетиву, и в его пальцах сформировалась чёрная стрела, пышущая силой.
Роман выстрелил.
Стрела, до смешного маленькая, вонзилась в существо, как игла, пронзающая великана.
Во Вселенной было мало абсолютных истин, но одна из них оставалась неизменной, потому что была вплетена в саму суть реальности: перемены были неизбежны. С момента рождения Вселенной она начала разрушаться. И Чернобог был олицетворением этого разрушения.
Стрела вонзилась в существо. Из раны расползлось коричневое пятно.
Зверь дёрнулся и развалился на части, превратившись в груду гнилой плоти. Куски его тела посыпались вниз, превращаясь в пыль при падении. Ещё мгновение — и ничего не осталось. Только пустой двор.
В начале подъездной дорожки Василиса снесла голову воина с плеч. Та отскочила и подкатилась к ее ногам.
Наёмники побежали. Это не было организованным отступлением, нет. Они побежали, как стая охваченных паникой людей, спасающих свои жизни, вниз по подъездной дорожке и скрылись из виду.
Стало тихо.
Роман отпустил лук. Тот на мгновение завис в воздухе, а затем рассеялся, как обрывки кошмара.
Василиса переступила через голову мёртвого воина и направилась к крыльцу. Он смотрел, как она идёт. Её магия была приглушённым светом, скрытым внутри неё. Ей было под тридцать, она была на полфута ниже его и легко ступала. Она была похожа на подснежник, распустившийся среди сугробов в лютый мороз: сильная, красивая, пленительная.