В кухне со скрипом распахнулось окно. Стайка коловерши проскользнула в комнату, расположилась на полу неровным полукругом вокруг него и костра и уставилась на него горящими глазами.
Он сделал последний стежок, обрезал нить, положил инструменты и наложил на рану свежую повязку. Мальчик даже не пошевелился. Роман потрогал его лоб. Температуры нет. Холодного пота тоже нет. Он накрыл его и щенка одеялом и снял перчатки.
— Давайте посмотрим.
Коловерша подлетел к нему и уронил что-то ему на ладонь: кусок окровавленного снега, странные волоски, похожие на металлические, немного грязи, какую-то нить и комок пережеванного табака. Фу. Очаровательная работёнка. Сплошной гламур.
Роман бросил все это в огонь и плюнул в пламя, направив магический заряд в поленья. Огонь стал полупрозрачным и холодно-голубым. Внутри него двенадцать человек пробирались через заснеженный лес по старой, полузаросшей дороге. Впереди шёл невысокий мускулистый парень, который вёл на поводках двух огромных собак. Они были около 90 сантиметров в холке, с бочкообразной грудью и массивной передней частью, как у чистокровных питбулей, и покрыты странной голубоватой шерстью. Вдоль их хребтов тянулся ряд металлических шипов. Обе собаки прижались носами к земле. Следопыты из Улья.
Из Улья никогда ничего хорошего не выходило.
Он изучил процессию. Двое впереди — кинолог и худощавый мужчина с ярко-зелёными волосами, который держался рядом с ним, скорее всего, были наёмниками. Их одежда была поношенной. Десять человек позади них были совсем другими. На них были серые служебные куртки «Три сезона», серые брюки в тон, заправленные в сапоги, зимние шапки и бронежилеты. У троих были нагрудники с глубокими карманами, полностью заполненными. Вероятно, они были магами. У всех были арбалеты и винтовки.
Они не выглядели взволнованными. Они не спешили. Они методично продвигались по снегу, следуя за собаками.
Десять профессионалов и два следопыта. Слишком много для сбежавшего подростка.
Группа прошла мимо высокого орешника, обугленного с одной стороны. Три года назад в него ударила молния, но магия сохранила его. Если только след ребёнка не вёл их по кругу, они доберутся до дома минут за пятнадцать.
Роман закончил заклинание, встал, вымыл руки и вытер их кухонным полотенцем. Маленькие нечисти наблюдали за ним, готовые в любой момент броситься в атаку.
Он пошёл в спальню. Коловерши последовали за ним, прокрались внутрь и стали подглядывать из-за угла. Он зашёл в гардеробную и открыл узкий шкаф. Внутри его ждал шест высотой в шесть футов, увенчанный резной головой чудовищной птицы.
Роман потянулся к нему. Его пальцы коснулись отполированной и гладкой буковой древесины. Магия кольнула его. Клюв птицы раскрылся, и Klyuv издал пронзительный крик.
Коловерши замерли.
— Ш-ш-ш, — сказал ему Роман. — Пока рано.
Клюв щёлкнул, его жестокие птичьи глаза завращались в глазницах, и он замолчал.
Роман подошёл к входной двери и распахнул её. Снег уже лежал толстым слоем. Мир стал чёрно-белым: чёрные деревья на белом снегу, и на этом монохромном фоне рождественская ёлка нечисти с красными и серебряными украшениями выглядела вызывающе. Под ней виднелись три цепочки следов.
— Давайте сюда, — приказал Роман.
Анчутка, мелало и Роро выскользнули из-под дерева и побежали к крыльцу. Роро взбежала по ступенькам, встала на задние лапы и вцепилась ему в штаны. Она открыла пасть.
— Роро.
— Сядь.
Задница Роро приземлилась на половицы.
Анчутка подпрыгнула, немного пролетела и приземлилась на плечо Романа. Мелало просеменил мимо него, тревожно переваливаясь с ноги на ногу. Это были все. Коловерши уже были внутри, а аука отступила к kumiru, Чернобогу, на заднем дворе. Идол Чернобога был вырезан из священного бука и достигал трёх метров в высоту, а под ним аука вырыла целую сеть нор. Там она будет в безопасности.
Роман поднял посох.
Внутри него разверзлась бездонная тьма, пустота, бурлящая силой и льдом, стремящаяся влиться в него, как тёмное наводнение, изливающееся в пустой сосуд. Он потянулся к ней, схватил тонкую струйку и направил её в свой посох.
Рот Клюва раскрылся.
Роман опустил посох, и тот с глухим звуком ударился о доски крыльца. Из посоха вырвалась магия цвета сажи и пронеслась по его владениям, словно взрывная волна.
Ему принадлежало пятнадцать акров земли, два из которых занимали его задние дворы. Шипастая изгородь, окружавшая их, зашевелилась, ветви заскользили друг по другу. На шипах образовались ледяные наросты.