Процедура низложения была продумана Грозным до мельчайших подробностей. Очевидно, он стремился придать ей такую форму, которая бы поразила земщину и получила бы такой же отклик в столице, как и выступления самого митрополита против опричнины. Монарху надо было во что бы то ни стало скомпрометировать главу церкви в глазах всего народа, а не только узкого правящего круга, участвовавшего в соборном суде.
Если верить Курбскому, стражники посадили осужденного на вола и принялись бичевать его тело, «водяще по позорищам града и места». Согласно «Житию», Филиппа выволокли из церкви, посадили «на возило и вне града (из Кремля. — Р.С.) повезоша, ругающеся, метлами биюще». Вспомним, что метла служила знаком отличия опричника. Низложенного митрополита отвезли в Богоявленский монастырь за Ветошный торг и бросили там в «злосмрадную хлевину». Власти позаботились о том, чтобы не допустить побега владыки. Ноги ему «забиша» в колодки, руки «стягнуша» оковами железными, «на выю возложиша» вериги тяжкие. Однако у Филиппа было много приверженцев и доброжелателей. Прошел день-другой, и царю донесли, что заключенный освободился от оков и вериг — не иначе «чары створил». Это чудо было одинаково описано Курбским и авторами «Жития».
Узнав о происшествии с Филиппом, Грозный якобы велел пустить к нему в темницу на ночь «лютого медведя». Поутру царь явился в темницу, но «обретоша» святителя «цела, а нимало чим повреждена». Дикий зверь не тронул его. Поздние и легендарные источники сообщают дополнительные подробности о бесстрашии Колычева. «А ты, любезный мой… — советовал другу протопоп Аввакум, — яко мученик Филипп, медведю в глаза, зашедши, плюнь!» Курбский клялся, что историю с медведем он слышал «от достовернаго самовидца». Однако ни в «Житии», написанном со слов тюремного пристава, ни в других ранних источниках нет и намека на этот эпизод. В дни заточения узнику отпускали на пропитание мизерную сумму — четыре алтына в день. Признанный виновным в «скаредных делах», Филипп по церковным законам подлежал сожжению. Однако по ходатайству духовенства казнь была заменена вечным заточением. Местом заточения был избран Отроч — монастырь в Твери. Не доверяя монахам, царь велел поселить в обители дворянина Семена Кобылина в качестве пристава и тюремщика при низложенном митрополите.
11 ноября 1568 года митрополичью кафедру занял игумен Троице-Сергиева монастыря Кирилл, выделявшийся среди прочих иерархов разве что своим послушанием царю. Земские чины и иерархи предали Филиппа, и их малодушие обернулось для земщины неслыханной трагедией, далеко превосходившей все, что случилось раньше. Террор привел к власти отъявленных палачей и авантюристов, отодвинувших в сторону учредителей опричнины. На смену Басманову и Вяземскому пришли Малюта Скуратов и Васька Грязной. Донос не спас головы князю Владимиру. Его сообщниками были объявлены архиепископ Пимен и все жители Новгорода. Им были предъявлены обвинения, взаимно исключавшие друг друга. Свергнув Ивана, новгородцы якобы хотели посадить на трон Владимира Андреевича и тут же всем городом перейти под власть короля. Главной уликой против архиепископа служили тайные грамоты («польская память»), присланные в Новгород Сигизмундом II Августом.
В декабре 1569 года опричная армия выступила из слободы в поход на новгородцев. 23 декабря царь разбил лагерь в Твери. Памятуя о суде, на котором Пимен погубил митрополита Филиппа, подхватив клевету на него, Грозный задумал использовать распри иерархов ради своих целей. Малюта явился в келью опального митрополита и от имени царя испросил его благословения на разгром Новгорода, якобы затеявшего неслыханную измену.
Жестокие удары судьбы не сломили Филиппа. Он не пожелал стать игрушкой в руках самодержца и своим авторитетом освятить его преступления. Узник не только не использовал случай, чтобы отомстить Пимену, но пытался образумить Малюту, напомнив ему о долге христианина и страшном суде. Прения в келье закончились трагически. Палач набросился на шестидесятидвухлетнего старца, повалил его на постель и задушил «подглавием» (подушкой). Произошло это 23 декабря 1569 года.
«ИЗМЕННОЕ» АРХИЕПИСКОПСТВО
После разгрома заговора Федорова призрак смуты в земщине продолжал пугать царя Ивана. Глава сыскного ведомства Малюта Скуратов использовал его подозрения, мало-помалу забирая бразды правления опричниной в свои руки. Удельный князь Владимир Андреевич помог опричникам разгромить боярский «заговор» в земщине, подав царю донос на Федорова. Но это не помешало Малюте затеять розыск об измене самого князя Владимира, сосланного в Нижний Новгород. Один из царских поваров, ездивший в Нижний за рыбой для царского стола, был взят на пыточный двор и показал, будто получил от Старицкого пятьдесят рублей денег и яд, с помощью которого собирался извести всю царскую семью. К суду были привлечены «ближайшие льстецы, прихлебатели и палачи в качестве свидетелей».