11 сентября Михайло Салтыков и Федор Андронов в компании с боярами Юрием Трубецким и Михаилом Нагим спешно выехали из Москвы за рубеж. Боярское правительство облегчило им отъезд, наделив полномочиями «великих послов». Проклятия Гермогена по адресу Салтыкова и Андронова дали результаты, хотя и с запозданием. Патриарх и его сторонники в Боярской думе могли торжествовать. Самые рьяные прислужники Гонсевского принуждены были покинуть Москву. Однако не всем «великим послам» удалось пересечь рубеж. Король нуждался в услугах некогда проворовавшегося «торгового мужика» Андронова, по королевскому указу занявшего пост главы высшего финансового ведомства страны. И Андронову пришлось вернуться в Москву. Вместе с «великими послами» в Польшу уехал бывший патриарх Игнатий. Боярин Салтыков увез за рубеж множество добра. Его сопровождали большие обозы. Греку Игнатию повезло меньше. Едва провожавшие посольство отряды скрылись за поворотом дороги, из леса высыпали «шиши» (партизаны). Они отняли у владыки все неправедно нажитые богатства. Игнатий лишился не только скарба, но и одежды. В Литву он добрался едва живой.
С гибелью Ляпунова дворяне стали толпами покидать ополчение. Номинально Совет земли возглавлял знатный дворянин князь Д. Т. Трубецкой, получивший боярский чин от «тушинского двора». Но он был человеком слабохарактерным и бездарным. Реальной властью в таборах обладали два казачьих атамана — Заруцкий и Просовецкий. Земское ополчение на глазах меняло свой облик, все больше напоминая казачий «воровской» лагерь. Для полного сходства таборам недоставало лишь самозваного царька, но и он не заставил себя ждать.
Захватив руководство в полках, Заруцкий поспешил перевести Марину поближе к таборам — в Коломну. Там «царица» жила с сыном «царевичем» Иваном Дмитриевичем в окружении «придворных».
Использовав свое неограниченное влияние, Заруцкий добился от Совета земли пожалования многих великих вотчин. Простой казак превратился в одного из крупнейших землевладельцев государства. Ходили темные слухи, что Заруцкий, став фаворитом «царицы», втайне помышлял о браке с ней, для чего отослал свою жену — простую бабу — в монастырь. По свидетельству летописца, Заруцкий с казаками «хотяху на Московское государство посадити воренка калужсково, Маринкина сына, а Маринка в те поры была на Коломне». В свое время Заруцкий служил верой и правдой царю-расстриге, затем провозгласил царем шкловского бродягу, явившегося в Стародуб из-за кордона. Сын венчанной царицы Марины имел ничуть не меньше прав на корону, чем его предшественники. Соблазн усадить на трон царственного младенца, чтобы править его именем, был очень велик.
Троицких монахов встревожили слухи о заговоре в подмосковных таборах. Но они были слишком тесно связаны с земским правительством в таборах и не желали множить раздоры. В своих письмах к городам они призывали воевод поддержать «московского государства бояр и воевод князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого да Ивана Мартыновича Заруцкого». Иноков нисколько не смущало то, что казак Заруцкий по своему худородству не имеет ни малейшего права на московское боярство. Земское правительство не могло обеспечить снабжение таборов, и казаки стали грабить села и деревни, нападать на поместья и их владельцев — дворян. «Казаки же, — писал Авраамий Палицын, — начашя в воинстве велико насилие творити, по дорогам грабити и побивати дворян и детей боярских».
Власти Троице-Сергиева монастыря делали все, что было в их силах, чтобы помочь подмосковному ополчению. Монахи многократно посылали в таборы под Москву слуг и служебников «с свинцом и з зелием». Когда пороховые погреба в монастыре опустели, Палицын велел вынуть заряды из пушек на стенах монастыря и отослать их к Трубецкому и Заруцкому.
В конце сентября в Троице собрался совет, в котором вместе с монастырскими старцами участвовали помощник Ляпунова Василий Бутурлин, боярин Андрей Куракин, земские дьяки. Совет принял решение ускорить сбор сил в помощь подмосковному ополчению. С этой целью Бутурлин спешно выехал во Владимир, а Куракин отправился в Ярославль. Местом сбора подкреплений, судя по октябрьской грамоте старцев, должен был стать Переяславль. Однако усилия троицких властей и их эмиссаров не дали больших результатов. Города были разорены, население устало от войны и разрухи. Собрать сколько-нибудь значительные силы в Переяславле не удалось.