Опыт Афона имел в глазах нестяжателей особое значение. Поэтому и Вассиан, и сам великий князь многократно обращались к Максиму с вопросом об Афоне. В ответ Грек написал в 1518–1519 годах послание Василию III об Афоне, а кроме того, составил для Вассиана «Сказание о жительстве инок Святой горы». В этих сочинениях Максим упомянул о трех видах монастырей — особножительских, общинных и скитах, но подробно охарактеризовал лишь первых два вида. Фактически Грек уклонился от обсуждения вопроса о землевладении афонских монастырей, больше всего волновавшего русское общество. Придет время, и Максим напишет об афонских монастырях: «Вси бо монастыри без имениих, рекше без сел живут, одными своими рукоделии и непрестанными труды и в поте лица своего добывают себе вся житейская». Но выступление ученого афонского монаха в защиту нестяжательства запоздало на много лет. Отмеченный факт может иметь два объяснения. Либо Максим желал остаться в стороне от споров, разделивших русскую церковь на враждующие партии, либо сами эти споры стали утрачивать свое практическое значение и остроту.
После переезда в Москву инок Вассиан завоевал расположение Василия III и занял видное место при дворе. Один из его помощников Михаил Медоварцев так охарактеризовал роль и значение князя-инока: он «великий временной человек, у великого князя ближней». Бывший придворный Ивана III стал могущественным временщиком при дворе Василия III. Существенное значение имело не только личное влияние старца на государя, но и то, что инок имел могущественную родню в Боярской думе. Ключевой фигурой в думе был двоюродный брат Вассиана князь Даниил Щеня Патрикеев, имевший большие военные заслуги. Именно Щеня разгромил литовскую армию под Ведрошью, а позднее овладел Смоленском. Вместе со Щеней в думе сидели его сын боярин Михаил и племянник. В последний раз Даниил Щеня служил в полках в 1515 году, после чего вскоре же умер. Его племянник князь Михаил Голица, родоначальник Голицыных, попал в плен к литовцам и таким образом выбыл из Боярской думы. После смерти отца боярин Михаил Даниилович Щенятев занял один из высших постов в русской армии. Но в 1523 году он внезапно лишился должности, а через несколько лет был сослан на воеводство в Кострому. Великий князь утратил прежнее доверие к Патрикеевым. В 1525 году писцы, проводившие смотрины, получили от него наказ, чтобы государева невеста не была «в племяни» Щенятевых.
«Смоленское взятие» и прочие победы благоприятствовали замыслам сторонников земельной реформы. Программа секуляризации сулила дворянству обогащение. Однако Русское государство вступило в полосу военных неудач, что неизбежно отвлекло внимание властей от реформ.
Россия принуждена была тогда вести войну одновременно с Литовско-Польским государством и с Крымской Ордой, опиравшейся на мощь Османской империи. В 1521 году крымский хан Мухаммед-Гирей изгнал из Казани московского вассала и посадил на трон брата Сагиб-Гирея. В том же году крымцы и казанцы напали на Москву и подвергли страшному погрому южные уезды России. Через три года Сагиб-Гирей объявил себя вассалом Турции, однако был изгнан русскими войсками из Казани.
Василий III не забыл об унизительной неудаче, которую потерпел его отец на соборе 1503 года. Между тем Иван III был сильным монархом и к концу жизни обладал большим авторитетом, чем Василий III. В обстановке острого внешнеполитического кризиса Василий III не мог более игнорировать мнение духовенства и принял решение о низложении митрополита Варлаама. Покровитель нестяжателей Варлаам 18 декабря 1521 года был лишен сана и сослан в великокняжеский Спасо-Каменный монастырь на Кубенском озере. На митрополичий престол был возведен волоцкий игумен Даниил, любимый ученик и преемник Иосифа Волоцкого, умершего в 1515 году. В свое время Иосиф потерпел поражение в споре с Вассианом, но призывы Вассиана к конфискации монастырских сел не вызвали сочувствия священного собора. Осифляне отстаивали незыблемость церковного землевладения, и духовенство пошло за ними, отвергнув нестяжателей. Назначение Даниила означало отказ властей от новых попыток секуляризации.
Представление, будто осифляне и нестяжатели находились в постоянном конфликте и противоборстве, нуждается в некотором уточнении. Во многих богословских и практических вопросах представители этих течений были единомышленниками. Разногласия о монастырском землевладении резко проявлялись в те периоды, когда власти пытались на практике осуществить свои проекты церковной секуляризации. Нил Сорский осудил монастырское землевладение на соборе 1503 года, а Вассиан Патрикеев — спустя десять лет, когда великий князь помышлял о пересмотре соборных решений. Когда проекты секуляризации утратили практическое значение, разногласия отступили в тень.