Политика в отношении казанских феодалов, решительно юпротивлявшихся Москве, была иной. Еще до казанского взятия весной 1552 года в новгородские тюрьмы были шточены взятые в плен казанские воинские люди. Как записал местный летописец, «давали диаки по монастырем татар, которые сидели в тюрмех и захотели креститись; которые не захотели креститись, ино их метали в воду». После крещения в монастырях немало «новокрещенов» получили поместья в Новгородской земле. Главный царский «изменник» — последний казанский хан Едигер, взятый в плен при штурме Казани, получил обширные владения в Звенигороде под Москвой, едва лишь согласился креститься в православную веру.
Царское правительство сделало все, чтобы создать себе прочную опору в Казанском крае. Оно объявило собственностью Дворцового приказа владения хана и мурз, уведенных в плен в Россию либо погибших во время войны и последующих восстаний. Власти стали раздавать «подрайскую» землицу русским дворянам и казанским новокрещенцам. Свою долю в казанских землях и доходах получила церковь. Однако в условиях непрекращавшихся восстаний царская администрация никогда бы не смогла удержать Нижнее Поволжье под своей властью, если бы попыталась насильственными методами навязать православие основной массе местного мусульманского населения. Церковь строила свои взаимоотношения с мусульманами Поволжья с учетом всех этих обстоятельств.
Успешное завершение казанской войны благоприятствовало возобновлению реформ в Российском государстве. Какую роль играл в их проведении Макарий? На этот вопрос историки отвечают по-разному. Для одних Макарий — глава воинствующих церковников, чуждых творческому решению выдвинутых жизнью проблем. Для других — мудрый и спокойный политик, под эгидой которого сформировалось само правительство реформ. Считать митрополита вдохновителем преобразований нет достаточных оснований, но без благословения главы церкви не обошлось ни одно крупное новшество. Союз между светской и духовной властью обеспечил успешное проведение реформ. В итоге реформ Избранной рады в Москве образовалась приказная система управления, были отменены «кормления»[4] — архаическая система местного управления, введена обязательная служба с поместий и вотчин. С образованием приказов возникла российская бюрократия. Одним из самых ярких ее представителей был дьяк Иван Висковатый.
Реформам сопутствовало оживление общественной мысли. Писатели Иван Пересветов и Ермолай Еразм составили проекты преобразования русского общества. Гуманист Максим Грек, отправленный осифлянами в тюрьму при Василии III, оставался в заточении до свержения митрополита Даниила. Макарий помог опальному философу освободиться от церковного проклятия, а затем разрешил ему перебраться из тверского монастыря Отроча в Троице-Сергиев.
Косвенным результатом реформ было то, что на Руси вновь появились вольнодумцы. Одним из них стал сын боярский Матвей Башкин. Он и его единомышленники вольно толковали Евангелие, искали объяснение догмату Троицы — «хулили» Христа, называли иконы «идолами окаянными». Узнав о «развратных» рассуждениях Башкина, Сильвестр поспешил во дворец с доносом. Розыск обнаружил, что ересь свила себе гнездо при дворе тетки царя Ефросиньи Старицкой, а ее троюродные братья Борисовы оказались главными единомышленниками Башкина. По приговору суда Башкина заточили в тюрьму в Иосифо-Волоколамский монастырь, а еретика И. Т. Борисова сослали под надзор на остров Валаам.
На суде Башкин, если верить официальной летописи, «на старцев заволжских говорил, что его злобы (взглядов Башкина. — Р.С.) не хулили и утверждали его в том». Судьи использовали показания еретика для гонения на Артемия и других старцев-нестяжателей из заволжских скитов. С наветами на Артемия выступили его недавние подчиненные из Троице-Сергиева монастыря — келарь Андреян Амелов, Иона и др. Кирилловский игумен Симеон и ферапонтовский Нектарий в один голос утверждали, будто Артемий не считал взгляды сожженного на костре дьяка Курицына еретическими и отказывался проклясть «еретиков ноугороцких». Больше всего обвинений выдвинул против Артемия Нектарий, «славшийся» на свидетелей Иоасафа Белобаева из Соловков, старцев Тихона, Дорофея и Христофора из Ниловой пустыни. Однако эти свидетели отказались поддержать наветы Нектария и тем самым подорвали доверие к главным обвинениям. За Артемия заступились «некие епископы» (Касьян Рязанский и др.) и игумен Ефимьева монастыря Феодорит. Артемия предали проклятию и сослали на Соловки, его ученика Савву Шаха — в Ростовскую епархию.